Незаживающие раны
— Лови ее, Рэй! Лови!
Я сделал рывок из последних сил и — удача! Попалась! Силок попал ей под ноги и раскрылся, выпустив сеть, словно огромного электрического осьминога. Ведьма успела напоследок послать свое коронное заклинание, прокатившееся по окрестности каким-то колокольным гулом.
Скоро солнце сядет, и ночь станет нам врагом.
— Варлак! — Заорал я, не видя его в этом сумраке леса.
— Держи эту шельму! Не отпускай! — Донеслось откуда-то сзади.
Я облегченно выдохнул и подбежал к Химере. Ее седые волосы разметались по земле и будто фосфоресцировали. Лицо у женщины было старое, бледно-зеленое, морщинистое. Я испуганно смотрел на нее, держа пистолет на прицеле. Но старуха не вырывалась, а лишь улыбалась, показывая свои белоснежные звериные клыки.
— Стреляй… — Как-то сладко прошептала она.
Но я начал зачитывать приговор, постоянно запинаясь и путая слова:
— Именем Инквизиции… Эээ… Властью данной нам Верховным судом … То есть Сенатом, от имен Старейшин… ты обвиняешься в нарушении ряда преступлений…
— Новенький Инквизитор! Свеженький… — Прошептала она. — Еще молоко на губах не обсохло, еще в ад не смотрел. Даже не любил еще. Откуда таких девственных ангелочков берут?
— Эй!
Я был возмущен, но ничего не сделал. Как-то ударить старуху, хоть и противную, и приговоренную на заклание, было низко.
— Помолчи, Ида. — Устало осадил ее Варлак, внезапно появившийся возле меня.
Он встал над ней, упер в бока руки и смотрел на нее сверху вниз, как хозяин на мешок картошки. От Варлака пахло подпаленной синтетикой: Химера подожгла его брючины, когда мы нагрянули к ней.
— Ох ты! Сам Варлак поймал! Польщена. Всегда хотела увидеть тебя в деле.
— Увидела? Довольна?
— Нет. Твой малец ловчей тебя будет! Стареешь.