— Еще побегаю!
Она захихикала:
— Не устал еще бегать-то? Я, вот, видишь — всё. Лежу в твоих силках.
— Угу… — Замычал Варлак, одновременно закуривая сигарету.
В лесу вскрикнула птица — последний голос перед ночной темнотой. Я посмотрел на небо: оно уже из огненного закатного перешло в фиолетовое с первыми искорками звезд. У кромки неба среди ветвей проглядывалась полупрозрачная медуза-луна.
— Именем Инквизиции, властью данной нам Верховным судом всех инициированных — Сенатом, от лица Старейшин, ты, инициированная и выбравшая путь Химер, обвиняешься в нарушении ряда преступлений: за кражу заклинаний у Архивариусов Сената, склонение неопределившихся на свою сторону, применение запрещенных заклинаний и сделки. Сенат постановил: наказание — смертная казнь через сожжение прямо на месте. Да свершится суд. Да свершится день. Dies irae, dies illa.
Он резко выдохнул клуб сигаретного дыма и грозно рыкнул:
— Тащи канистру!
— Что?
— Тащи канистру! — Только со второго раза я понял, что это было сказано мне.
Я с ужасом оглянулся: тьма наступала на нас из-за деревьев, а машина далеко, очень далеко — у дома ведьмы, прямо у подножья холма с лесом. Варлак, поняв мой ход мышления, чертыхнулся.
— Твою мать! Тогда рисуй знаки врат. Это ты хоть можешь?
Я кивнул и достал перочинный ритуальный ножик. Отойдя фута на два от ведьмы, начал чертить, втыкая лезвие в землю с перегноем из еловых иголок. Нож входил мягко, но чертить было трудно, так как я не видел знаки, которые чертил. Будто слепой писал.
Варлак, громко топая и хрустя ветками под ногами, рванул к машине. Я остался с опасной Химерой наедине. Неужели добежит? Тьма сгущалась с каждой секундой. Я с подозрением бросил взгляд на старуху и замер: ведьма смотрела на меня, не мигая. У меня мурашки побежали по спине. Жуть какая!
— Запомни, юноша! — Внезапно зарычала она мне. — Вы вымираете, Инквизиторы! Скоро не останется для вас места! Вас с каждым годом все меньше и меньше. Мир катится в бездну, в ад! И править будем мы! Стало слишком много искушения и свободы!
Я застыл, уставившись на нее. Мне стало страшно от ее слов. Что это? Угроза? Что она хотела сказать этим? Но старуха молчала и продолжала смотреть. Может, хочет загипнотизировать? Воздействовать?
— Дописал? — Гаркнул Варлак, и я вздрогнул, чуть не вскрикнув.
Увидев учителя, я облегчённо выдохнул и, снова сев на корточки, стал дописывать знаки.
— Как ты так быстро? — Изумился я вслух.
— Я вообще быстрый, если дело не касается секса… — Буркнул он, сплюнув и вытерев кулаком рот. — Что здесь было?
Из-за темноты я уже плохо видел его лицо, лишь нити силка мерцали в этой темноте, удерживая старуху.
— Ничего. — Почему-то я соврал ему.
— Итак, Ида, скажешь последнее слово?
— Делай, пёс, свое дело. А то заждалась. Холодно тут…
Варлак поставил канистру с железным гулом от удара о землю и стал отвинчивать крышку.
Я же начал шептать заклинание врат, и знаки, которые я наитием рисовал по кругу, стали вспыхивать один за другим, подсвечивая темноту оранжево-красным светом. Будто это не я резал землю ножом, а разломы, в которых виднелась лава. Выглядело жутко. Зловеще. Наверное, так проводили свои обряды древние Инквизиторы: в лесу, далеко от людей, сжигая под вышедшей на небо луной, когда не было Сената с их автоматическими залами для сожжения.
У меня пересохло в горле и тряслись поджилки. Сегодня я впервые сожгу ведьму.
Варлак действовал ловко и спокойно. Он подошел к Иде, порвал вязь силка, бесстрашно поднял ведьму, словно у нее не были теперь развязаны руки. Я же на всякий случай вытащил из-за пояса фонарь и включил его, светя им под ноги. Ида прошла в круг, Варлак сделал резкий взмах канистрой и запах бензина ударил в нос вместе со звуком вплеснувшейся жидкости. Он хладнокровно облил старуху.
— Варлак!
— Что?
— Где конюшни. Там в конце поля камень. Возле него. Лицом к камню справа. Поищите, хорошенько поройте там…
Я замер в напряжении. Варлак уставился на Химеру, та же, не боясь, глядела своему палачу в глаза. Затем тот кивнул ей и произнес:
— Как доберешься, передавай привет брату.
Старуха ощерилась, показав клыки, и сама гаркнула заклинание:
— Ignis!
И пламя моментально вспыхнуло на ведьме. Цвет огня тут же с привычного ярко-золотого сменилось на зеленое, распространяясь по ее одежде. И вот уже передо мной пылал зеленый костер, удерживающий знаками жертву, чтобы она не выбежала из круга.
Стало больно. Тепло от огня касалось моего лица. Я стал отгораживаться даром, отпихиваясь от боли и осознания, что передо мной горел человек. Я видел сожжение в Сенате на их электрической «конфорке». Быстро, резко, без криков и ужаса. Знал так же, что в Саббате проводились обряды, что в подземельях есть зал для сожжения, но я никогда не делал этого сам. Точнее так близко! Так ощутимо! Так страшно реально! Протяни руку — и ты сам загоришься вместе с ведьмой.