Секунда, две, три, а, может, вечность, и вот Ида скрылась в зеленом огне. Последний сноп искр, и с шипением все потухло. Пепел стал выдавать знакомые оранжевые искры и всполохи. Еще одна вечность. И знаки стали гаснуть друг за другом, как перегорающие лампочки.
— Ты в порядке?
Прозвучал вкрадчивый голос Варлака. Он, зная о моем даре, предлагал не участвовать или провести обряд со снижением дара. Но я отказался.
Я прислушался к себе и заметил, что всё аутодафе крепко сжимал кулаки, держа блок между мной и горящей Химерой.
— Нормально. — Ответил я не своим голосом, но Варлак уже достал носовой платок и сгреб горстку пепла в него.
— Это для Сената. — Он хлопнул меня по плечу. — Погнали в Сенат. Там передадим, что старуха сказала. На поиски ты пойдешь с Архивариусами, не я.
Он посмотрел на меня, будто ждал возражений, но я молча сглотнул и сделал кивок.
Мы отнесли платок с прахом и засвидетельствовали у Архивариусов смерть Иды Бьорвик. Только в третьем часу ночи меня отпустили, чтобы помыться и поспать в постели пару часов. В пять утра я уже стоял на холме за конюшнями на окраине маленького американского города и смотрел, как работают в тандеме полицейские, пара Архивариусов и один Инквизитор на отбывании наказания.
Мысли не покидал образ моей комнаты с мягкой постелью. Хотелось кофе. Хотелось спать.
Ветер дул так сильно, что казалось, я — птица: как в детстве, когда был мальчишкой, залезал на крышу ради этого чувства, чтобы раскинуть руки, закрыть глаза и представить, как паришь над Лондоном, как улетаешь из проклятого дома, от проблем, побоев и голода.
Закрыв глаза, между порывами ветра, я слышал глухой хруст входящего железа в землю, пыхтенье Ивана и стук комьев. Кисловатый запах земли витал в воздухе, примешиваясь к аромату чуть жухлой травы и гниющих листьев из леса. Влажно. Наверное, будет дождь. Говорят, в этих местах здесь он не редкость.
Я достал из пачки сигарету и вложил меж губ. Сухой мягкий фильтр промялся под натиском зубов. Я начал шарить по карманам в поисках зажигалки. Пользоваться магией нельзя, тут Архивариусы топчутся и пара смертных полицейских. По легенде, мы — стажеры на расследовании, кроме Ивана Данилова, который отрабатывает наказание от Сената и вызван рыть землю.
— Эй! Гляньте, что здесь! — Голос Ивана безрадостен. Слишком напряжен.
Он стоял, облокотившись на лопату, и с омерзением смотрел в яму, которую только что вырыл.
Я, забыв о зажигалке, двинулся к Ивану. Вместе со мной подошли следователь и Архивариусы.
— Тут требуется криминалист.
— Матерь Божья!
— Это ребенок…
— Два ребенка.
— Может, и больше…
Я заглянул в яму: на указанной глубине под слоем черной земли виднелась серо-синяя плоть. Вначале я не сразу понял, на что смотрел, пока по очертаниям не узнал кисть ребенка и, кажется, кусок головы с грязными волосами.
Хотел отвести глаза, но не мог.
— Нам требуется криминалист! Зовите Макса!
Крик полицейского о вызове криминалиста привел меня в чувство, и я отшатнулся от ямы.
— Есть сигарета? — Попросил Иван.
Я нащупал замерзшими пальцами пачку в кармане и достал ему.
— Быстрей бы закончилось наказание. Каждый день трупы.
— Как ты понял, когда копать не надо? — Спросил я, давая ему закурить от лепестка огня на зажигалке, который ветер отчаянно пытался сдуть.
На что Иван еще сильней скривился, будто его сейчас вырвет, и только произнес:
— Лучше не спрашивай. Поедешь с Архивариусами в участок?
— А надо?
— Ну… Некоторые ездят. Наверняка там будут следить, чтобы не проскользнула магия в деле. Скорее всего, выведут на колдунью, которую ты сжег, сделают ее без вести пропавшей преступницей и закроют дело. Главное, чтобы количество трупов было не оглашено в прессе и медиа.
— Почему? — Удивился я.
— Тихое местечко. Здесь если сосед помрет, разговоров будет много. А тут трупы детей. Представляешь, какой скандал! Скорее всего, Архивариусы будут подавлять разговоры и толки, чтобы заглушить шум, или же просто отводить глаза от Инициированного мира. Причислят жертв к какому-нибудь маньяку.
Я смотрел, как суетились вокруг ямы с желтой лентой по периметру и фотографировали тела. Варлак, подлец, догадывался, что здесь закопано возле камня, поэтому послал меня вместо себя. Он сразу почувствовал мою неуверенность и шок после аутодафе Иды Бьорвик. А я еще, дурак, жалел ее и считал себя убийцей.