Толчком стала реплика Реджины, которая слышала мои метания на протяжении дня: «Лучше сделать, чем потом жалеть». Именно Хелмак протянула бумажку, где карандашом был написан адрес и палата.
И вот, больница с лампами дневного холодного света и коридоры с бледно-зеленой краской, врачи и медсестры с уставшими лицами, не замечающие тебя. Ощущаешь себя призраком. Запах хлорки, кофе из автомата и тяжелые вздохи гостей и пациентов — смесь под названием «ожидание». На этаже с палатами меня предупредили, что скоро время для посетителей закончится. Кивнул с видом, что не в первый раз тут. Тем временем ориентировался по табличкам и записке Реджины. Чем ближе я подходил к палате, тем учащённей билось сердце. Мириам я увидел издалека. Она стояла спиной к коридору, смотрела в черноту вечера за окном и говорила по телефону. Голос ровный, без эмоций, слова неразличимы в потоке речи. Но чем ближе я подходил, тем отчетливей слышал ее разговор. На имени «Виктор» сразу стало понятно, кто на линии. Дойдя до двери палаты, я озадаченно встал, не зная дать ей сигнал или нет. Но, повернув голову к окну палаты с жалюзи, сразу всё стало понятно. Осторожно, не шумя, я скользнул внутрь комнаты. Кэтрин Джейн Оденкирк лежала, подключенная к аппарату искусственного дыхания. Неприятный шипящий звук клапана и мерное пеликанье датчика сердцебиения говорили, что она еще жива.
Всё, что я испытал — горькое разочарование, разрастающееся в груди и сжимающее горло. Всем моим вопросам и репликам, которые я готовил для нее по дороге, не дано было прозвучать, а ей не дано было услышать и ответить мне в лицо своим хрипловатым голосом, какой я дебил и идиот. Я рассматривал ма, как незнакомую женщину: осунувшееся лицо с отеками и синяками на лице, морщины, темные волосы, сальные, из-за того, что не мыла давно голову, горьковатый запах от тела. Не скажу, что я узнавал в ней ма. Женщина была отталкивающая с костлявым телом, плоской грудью и тонкими руками, с уходящими от нее проводками аппарата и трубочками капельниц. Говорят, люди слышат в таком состоянии. Может, стоит попробовать?
— Привет! Я тут…
Но ничего не изменилось. Все так же мерно пищал аппарат и шумно двигался клапан, поддерживающий ее дыхание.
— Я Рэй. Твой сын, если помнишь такого… Ты обычно называла меня недоумком.
В груди больно сжало, и навернулись слезы на глаза.
И что дальше? Что я должен сказать? Соболезную? Жалею? Или правду о том, как ненавижу ее? Я закусил губу от переполняющих, сжигающих меня изнутри, чувств.
— Рэй? — На пороге стояла сестра и удивленно смотрела на меня.
Вместо приветствия, я задал один единственный вопрос:
— Она же не может говорить. Зачем ты звала меня?
— Ее сегодня ночью подключили. Говорят, была остановка сердца.
Я снова посмотрел на женщину, которая стояла одной ногой в могиле. Ничего не понимаю!
— Тогда зачем подключили? Зачем?
Я недоуменно посмотрел на побледневшую Мириам. До меня дошло: Мириам платит за лечение и решает за всех. Она решает, когда отключить ма от аппаратов.
— Ты больная… Чокнулась! — Выдал я в шоке. — Она в грош нас не ставила, продавала за бутылку, ничего не сделала ради нас, а ты держишь ее на этих машинах?
Моя магия загудела и стала создавать фон: лампа над нами потухла и снова включилась, датчик сердцебиения на долю секунду опасно сбился со своего мерного отсчитывания. В голове возникла страшная мысль — выпустить гнев и сжечь приборы в палате ко всем чертям собачьим. Но я лишь сильнее стиснул зубы. Ничего больше не говоря, злой и обиженный я обошел Мириам и вышел из палаты. Пусть делает, что хочет! Хоть мавзолей устраивает. Мне никогда не понять ее.
Организм запустил рвотный рефлекс быстрее, чем я проснулся. Вскочив, я понесся к унитазу, сшибая углы и мебель. Слава Богу, дверь в ванную была открыта! Подлетев к унитазу, я упал на колени, прямо на пушистый коврик возле него. И меня вывернуло. Горечь рвоты жаром пронеслось по телу через горло, и наступило облегчение! Сзади меня послышался возглас омерзения. Обернувшись, я увидел девушку в душе с мокрыми волосами, укутанную в полотенце, на теле которой поблескивали капельки воды. Полотенце было короткое и еле закрывало ее бедра. В воздухе влажно пахло гелем для душа. Я отметил, какие длинные и красивые ноги у незнакомки — мой личный фетиш у девушек. Вчера эту длинноногую я подцепил на дискотеке, мы напились с ней и переспали. Впервые не платил за секс, но все равно остался без бабок.