Звонок стационарного телефона звучит резко. Чересчур резко! Что я даже вскрикиваю от неожиданности. Он трещит, будоража каждый мой взвинченный нерв.
- Да?
- Доброй ночи! Это пост Охранной системы Сената. К вам пришли.
- Кто? – Я пытаюсь понять, кто ко мне мог прийти.
- Дэррил Финч. Двадцать два года. Химера. Клан «Патриций».
- Не знаю такого…
- Ему отказать?
- А что он хочет?
- Он просит встречи. Говорит, что это по делу Анны Шуваловой.
На имени Анны у меня возникает воспоминание: девушка, стойко уверяющая, что скоро Сенат рухнет. Морган уже добрался до нас: «У Морганов целый план. Они уже воскресили Древних колдунов».
- Скажите, чтобы подождал. Я сейчас спущусь.
На часах - два часа ночи. Умываюсь, отмечая, что не особо заметно, что плакала, можно списать на усталость, выхожу.
- Вы покидаете хостел?
- Нет. Я отлучаюсь.
- Вы помните правила?
- Да-да!
Я спешу к выходу, у меня только полчаса. После этого Янус хостела имеет право почистить номер и сдать его другому Архивариусу. А желающие найдутся!
Пролетев пару порталов, я подхожу к холлу центрального входа.
Меня уже ждет парень, одетый в черные мешковатые одежды, которые так сейчас любят носить темные юные колдуны.
- Доброй ночи. Оливия Барона.
- Здравствуйте. Меня зовут Дэррил.
Я смотрю на него и не могу понять - нравится ли мне незнакомец, стоит ему доверять или нет.
- Чем могу помочь вам, Дэррил?
- Я пришел по поводу делу Анны Савовой.
- Дело давно закрыто. Обвиненная мертва. Была сожжена около четырех месяцев назад.
- Но вот эта девушка считает по-другому.
Он кивает в сторону, и тут я замечаю, что у входа незаметно стоит еще одна фигура. Девушка, от вида которой я застываю, как вкопанная. Анна!
- Здравствуйте, Оливия…
Не может быть! Шутят! Но тут же приходит осознание происходящего.
- Вы сестра Анны?
- Нет. Я и есть Анна.
Прибывшие смотрят на меня пронзительно и серьёзно, что я начинаю показательно смеяться.
- Нет. Нет! Не может быть! Анна сгорела. Я собственными глазами видела, как она сгорела! Если это шутка, то вам не удалось. До свидания!
Я разворачиваюсь и начинаю возвращаться в хостел, как вдогонку слышу женский голос, который терзал меня в воспоминаниях чувством вины и неразгаданной тайны:
- Они уже среди нас. Джеймс Морган уже начал осуществлять свой план. Он уже воскресил Древних колдунов. Сенат рухнет! Сенат падет! Инквизиция будет истреблена, как и Архивариусы, а Морган станет управлять оставшимися.
Я останавливаюсь и оборачиваюсь. Те же чистые голубые глаза, горят бесстрашием и принятием приговора, что на мгновение, забываюсь, где я нахожусь: что это не холл здания, а пронзительно ветреная улица шумного города. Но девушка продолжает говорить своим звонким, немного детским голосом, возвращая меня в реальность:
- Ведь именно это были последние слова Анны в Германии? Дюссельдорф. Портал номер шестнадцать, кажется, так сказал ваш напарник?
Я смотрю на девушку и пытаюсь понять, откуда она всё это знает? Лишних свидетелей тогда не было… Дар? Но если одна Шувалова обладала регенерацией, то вторая имела дар разряда психокинез – нанесение ран с помощью телекинеза.
- А еще я сказала тогда вам, что вернусь. Но вы проигнорировали. Лишь улыбнулись. И вот, я вернулась, и вы снова меня игнорируете.
- Тогда как? Как ты выжила?
Я подхожу к ней близко. Непозволительно близко! Что ощущаю еле слышный сладкий цветочный аромат. О, да, это она! Все тот же стальной, бесстрашный взгляд на милом невинном личике. Узнаю.
Это Анна.
- Ты понимаешь, что я могу позвать Янусов сюда? Мне достаточно отдать приказ. Ты нарушила приказ Сената! Ты как-то выжила!
- Я сгорела, Оливия! Это, во-первых. Приговор Сената был исполнен. А во-вторых, Янусы меня не видят.
- Как это не видят?
Она закатывает рукав, и я замираю от ужаса, я вижу ту самую татуировку, тот самый знак, что и на найденных трупах неизвестных – сплетённые Луна и Солнце.
Девушка подходит к Янусам, те машинально улыбаются. Они стандартными фразами с ней здороваются и спрашивают о ее цели нахождения. А затем просят пройти проверку. Она показывает свой Знак и Янусов будто замыкает на пару минут. И снова они здороваются, и спрашивают о цели прибытия в Сенат. И снова она дает знак, и снова их замыкает. И пока они бездействуют, девушка отходит от них. Янусы приходят в норму и начинают заниматься привычной работой, не обращая внимания на нее.
Матерь Божья!
- Что это? – Я пячусь от ужаса. Что с ее Знаком? Кто она?
- Ну, так что? Я уговорила вас уделить мне минутку времени?
- Что ты хочешь?
Я шепчу, чувствуя панику и ужасу. Я хочу крикнуть о помощи, чтобы Янусы схватили ее и отправили в Карцер. Но я не знаю, на что она способна.
- Я хочу поговорить с вами, Оливия. Думаю, еще ни один человек на планете так не жаждал поговорить с вами, как я.
- О чем?
- О Моргане, о том, как я выжила, об этом. – Анна кивает на свой знак.
И я понимаю, что наконец-то узнаю ответы - все те ответы, которые искала столько месяцев. Может быть, у меня будет шанс понять свою сестру? Я уж не говорю о ее спасении.
- Хорошо. Пойдёмте в комнату для допросов. Там нас никто не услышит.
Они с Дэррилом переглядываются. Не доверяют, как и я им.
- Я не позову вас к себе домой или еще куда-то!
- Хорошо. Пойдёмте в комнату для допросов.