- Кристен! – Я кричу, тряся ее за плечо, чтобы отклеилась от этого качка с татуировками и пирсингом.
- Чего тебе?
- Я устала. Пойду в гостиницу.
- Хорошо! Вали! – Она раздраженно отворачивается и снова впивается поцелуем в губы парня. Тьфу ты! Гадость. Сейчас стошнит от них. Я начинаю активно пробираться через народ к выходу, расталкивая незнакомцев и оберегая живот. Выйдя на улицу, чувствую дурманящий вкус свободы. У порога меня ждет серебристый Шевроле с ушастым несчастным влюбленным за рулем. Неплохо! А жизнь-то стала налаживаться!
***
В общей гостиной было, как всегда, скучно. Пациенты играли в шашки, шахматы, лото, кто-то сидел и разукрашивал детские раскраски. Лечебная тоска, дарящая ощущение нескончаемого кошмара. Я сидел в кресле и тупо пялился в телевизор под потолком. Шли новости, где ведущий с холодной улыбкой маньяка чередовал дозу происходящего в мире: кого-то где-то убили, а кто-то добился справедливости в суде, самолет упал – много жертв, но зато экономика на подъеме. Последние новости были из местного штата - в Портленде ночью сгорел отель, жертв нет, причину пожара не могут найти. Подозрение на халатное использование свечей и не сработавшую, вышедшую из строя систему пожарной безопасности.
Смотря на кадры горящего здания, я невольно пытаюсь вспомнить ощущение горящей плоти. Зачем я это делаю – не знаю. Просто с возвращения из Саббата, мне кажется, что начинаю забывать произошедшее со мной. То ли дело в таблетках, то ли в апатии, то ли в докторе Зиннере. Поэтому мне становится страшно! Я панически боюсь забыть Мелани и то, что она значила меня.
Всё началось с того, что перестал видеть ее призрака. Теперь любимая приходила только во сне.… Хотя бы там могу целовать ее, обнимать и постоянно просить прощение.
- «Виноватых в этой трагедии нет», - так говорит доктор Зиннер. Он пытается вытащить из меня чувство вины, как засевший в сердце нож. А я боюсь, что без вины, забуду всё. Дьявольский круг самобичевания. Предо мной разложены журналы о мотоциклах, присланные Стефаном, письмо от Евы. Чудачка Валльде! Вместо звонка она решила вспомнить эпистолярный жанр в двадцать первом веке. Хотя у меня подозрение, что это больше уловка, чтобы Стефан не услышал ее жалобы на него, или же прячет мысли от нашего вездесущего чтеца Реджины. Я беру письмо в руку, ощущая гладкость бумаги и выпуклость букв там, где писала Ева, нажимая на ручку и деформируя идеальность листа. Ее подчерк, будто шрамы на теле – на боку с левой стороны по ребрам три глубокие борозды, уходящие на гладкий нежный живот.
- Ure… - И бумага с ровным подчерком Евы поджигается. Горит, превращается в пепел, как когда это сделалось со шрамами.
Ко мне тут же подбегает медсестра с криком: «Что вы делаете, мистер Оденкирк? Нельзя жечь бумагу в гостиной!». Сумасшедший Стэнли начинает поскуливать на этот внезапный крик женщины – его пугают громкие звуки. Он здесь всегда сидит, и его так же перестал донимать призрак Мелани, поэтому больной стал тихим и спокойным. И вроде все нормально. Все идут на поправку. Видимость улучшения у пациентов на лицо.
Извинившись перед медсестрой, тушу бумагу, отдав ей оставшийся несожжённый кусок для выброса в урну.
- Проходите. Он здесь. – Доносится из-за спины голос медсестры Клаудии. Я смотрю на Харлей на обложке журнала – красиво. Но тяжеловесный для меня. Не люблю их.
Внезапно слышу душераздирающий крик со стороны Стэнли, я поворачиваюсь к нему и вижу, как он вжимается в кресло, после чего, царапая себя ногтями, с побагровевшим лицом начинает срывать с себя одежду. Сквозь его вой и крик слышится топот бегущих к нему санитаров; я оборачиваюсь туда, куда смотрит этот сумасшедший своим стеклянным безумным взглядом, и сам готов закричать, только от радости. Она вернулась! Мой призрак вернулся.
Мелани стоит в паре метров от меня и с ужасом взирает на раздевающегося больного. Я готов броситься к ней, но мое тело словно окаменело. Господи! Как же я скучал по ее душе. Кажется, доктор Зиннер будет не особо рад рецидиву моей болезни.
Но внезапно происходит то, отчего моя радость сменяется шоком: один из санитаров, выводя вопящего и брыкающегося Стэнли, случайно задевает плечом Мелани, та же отшатывается и налетает бедром на угол стола. Шипит и трет место ушиба.