- Что случилось?
- Ты сейчас над чем работаешь? – Он смотрит на меня, делает оценку моей личности и снова переключает внимание на Оливию.
- Я не могу уйти, Пабло! У меня сейчас допрос. Я Первый Дознаватель.
- Что за дело?
- Убийство смертного.
- Оливия, это мелочи с тем, что у нас сейчас творится! Ты срочно нужна! Твой допрос сделает напарник.
- Он новичок, Хенес!
- Оливия, перестань! Считай, это приказ Старейшин.
Она яростно вздыхает и поворачивается ко мне, в глазах читаю безнадежность и злость – Барона явно не хочет заниматься стадионом. Но увы, ничем не могу помочь.
- Ной, что ты скажешь?
- Идите, Оливия. Я справлюсь. Я был на допросах, и не раз.
- Точно справишься?
- Да.
- Ну, вот видишь! А ты переживаешь! – Снова взрывается Хенес. Вся его чопорность Архивариуса от забот и аврала в Сенате пропадает, в жестах и внезапно прорвавшемся акценте теперь отчетливо читается горячность бразильца. – Парень справится! Доверься новенькому! Ведь, кажется, вы Ной?
- Ной Валльде. – Я протягиваю ему руку, тот с живостью ее жмет, при этом сощурив глаза, пытаясь вспомнить, где мы сталкивались. – Мы с вами работали над делом по тройному убийству в Венгрии.
- Точно! Вспомнил! Вы еще отлично описали способ убийства второй девушки.
- Он видит прошлое. – Вставляет свое слово Оливия.
- О! Такой дар! Поздравляю. - Он снова поворачивается к Оливии. – Тем более! Валльде справится! Он использует свой дар на допросе и ты получишь самые верные данные, будто преступник был на исповеди! Пошли скорее. Там уже почти все Первые!
Он утаскивает за руку Оливию, попутно прихватывая вышедшего Архивариуса из коридора №56. Я смотрю на их удаляющиеся спины и понимаю, что я не с ними лишь потому, что числюсь в новичках. Хотя скоро и это изменится, если будет продолжаться в таком же темпе. В моей руке лежит черная папка о деле, которое мы расследуем вместе с Барона. Я разворачиваюсь на каблуках и иду к самой большой части Сената – Карцеру. Пройдя пару коридоров, по пути встретившись с несколькими людьми, поднимаюсь на нужный этаж и вхожу в Карцер. Здесь тихо, не так гулко и шумно, как внизу. Зыбкая тишина, сонная, ожидающая вердикта для многих. Пройдя ряд комнат, останавливаюсь у двери с табличкой «Амелия Шилдс. Дело №38.55.12.1564».
Вхожу и сразу вижу стоящую у окна девушку с длинными светлыми волосами. Мы ее арестовали вчера и сразу же изолировали в Карцер.
- Добрый день, Амелия. - Она оборачивается и с презрением скользит по мне взглядом, не удосужившись поздороваться. - Ной Валльде, Архивариус третьего типа, Второй Дознаватель по делу о смерти неопознанного мужчины, в убийстве которого вы обвиняетесь. Я буду вести допрос. Присаживайтесь.
Мне не нравится разговаривать с ее спиной, но я привык к таким проявлениям. Редко, когда обвиняемый идет навстречу Дознавателю и ведет себя дружелюбно. Девушка разворачивается и с гордо поднятой головой опускается на стул возле стола. Я сажусь напротив, открываю папку и достаю ручку - механические действия в тишине комнаты под ее ненавидящим взглядом.
- Итак, по найденным магическим отпечаткам возле тела мы определили, что они ваши. Что вы делали днем пятнадцатого января?
- Я ничего не скажу.
- Вы понимаете, что суд может рассмотреть ваше молчание, как нежелание содействовать Сенату и подчиняться закону Справедливости, одному из трех главных законов нашего Инициированного мира?
Девушка поджимает губы, в глазах блестят слезы, но она пытается сдержать себя и не показать свою слабость.
- Я ничего не скажу и не признаюсь в убийстве этого мужчины. Я его вообще не знаю!
- Но улики пока против вас.
- Меня подставили!
- Тогда скажите, где вы были пятнадцатого января.
- Не могу. – Она сникает. Но в следующую секунду ее глаза снова начинают блестеть ненавистью и яростью. – Вы же нашли меня! Найдите и где была я?
- Не беспокойтесь, если надо найдем.
- Вот именно, если надо! А вам надо только осудить меня и закрыть дело.
- Мне ничего не надо, Амелия. Я - лицо беспристрастное. Итак, где вы были пятнадцатого числа днем?
- Дома.
- Свидетели есть?
Она молчит, кусая губы, на лице отчетливо читается мука.
- Нет. – Ее голос глух. Вижу, что девушка готова расплакаться.
- Вы понимаете, что Сенат имеет право открыто воздействовать на вас с помощью даров, чтобы добиться правды?
Она отворачивается, шумно сглатывая, стараясь незаметно утереть рукой слезы. До этого я все ответы, вносил в форму протокола. Но увидев, что девушка плачет, решил пойти другим путем. Громко захлопнув папку, я уставился на нее.