- Давайте так, Амелия. Я так понимаю, вы не можете сказать, где вы были пятнадцатого числа, потому что это как-то незаконно? – Молчит, все также отвернувшись от меня, но слушает. – Видите? Я закрыл папку и ничего не пишу. Предлагаю так: что бы вы не делали пятнадцатого числа, я проигнорирую незаконную информацию и постараюсь вам помочь. Не думаю, что вы желаете сгореть из-за того, что вас несправедливо осудят. Я готов идти навстречу, если согласитесь помочь следствию.
Она молчит, явно раздумывая. Видно, что ее терзает что-то и мучает, но в глазах читается желание сказать.
- Если не вы меня убьете, то они это сделают, если меня освободят...
- Попробуйте.
- Обещайте, то, что я скажу, останется между нами и не войдет в протокол.
- Обещаю.
- Нет! Не так! Как Инициированный. Ведь вы же Инквизитор? То есть были им? - Этот вопрос неожиданной болью отзывается во мне. Я словно слышу хриплый голос Нины: «Тебе не положено быть со мной. Тебе вообще не положено иметь личную жизнь. Ты теперь Архивариус». Все мое существо протестует против этой формулировки: Я – Инквизитор. Я мечтал о статусе Архивариуса, и я его получил. Но жизнь внесла свои коррективы. Нина. Я теперь не хочу терять ее.
- Да, я был Инквизитором.
- Тогда ваше слово будет намного надежней! Пообещайте мне, как Инициированный. Что вы не внесете в дело то, что я скажу вам.
- Я, Ной Валльде, обещаю Амелии Шилдс, что не внесу в дело ее признания, сказанные о том, где она была пятнадцатого числа. Итак? Где вы были?
- На свидании… - Она говорит грустно, я жду продолжения. Странно, что она не хочет открывать личность возлюбленного. – Дело в том, что я сбежала из клана в этот день. Я должна была охранять одну больную Химеру по приказу Главной. Но она так крепко спала, что я решила уйти на пару часов к своему молодому человеку.
- Тогда в чем дело? Вы можете сказать его имя.
- Моя Главная сразу поймет, что я покинула пост! Она мало того, что прикончит его на моих глазах, но и меня заодно!
- Тогда, может, вы скажете, что за больная была? Она сможет подтвердить?
- Нет. Она дрыхла, как убитая, ей сознание отключили, чтобы не мучилась.
- А почему вас назначили? Вы же не сиделка. Вы, судя по моим документам, работаете в спортивном комплексе, имеете разряд по стрельбе из оружия. Вы не медсестра, и дар ваш не связан с физиологией.
- Я не знаю! Понимаете, меня подставили! Там действительно нужен был хирург, но не я.
- Хирург? – Я насторожился.
- У нее рука гнила, где знак.
- А какой был знак?
- Химера… - Амелия произносит это неуверенно.
- Вы его видели?
- Я не разобрала, если честно. Там все сплошной раной было. Вроде там была Луна…
- Или Солнце?
- Не знаю…
- Вы запомнили Химеру? Описать можете?
- Зачем это вам?
- Может, найдем зацепку, чтобы вытянуть вас. Сможете описать?
- Рыжая. Волосы вьющиеся. Обычная. Она спала, я вам говорю!
- Хорошо, а ваш молодой человек, почему не может подтвердить, допустим, что вы разговаривали по телефону с ним, если не хотите говорить про встречу…
Она кривит недовольно рот, после чего начинает нервно грызть ноготь.
- Просто он не Химера…
Я удивленно поднимаю глаза.
- Смертный? – Почему-то я надеюсь, что это обычный человек. Но она произносит то, о чем я догадываюсь:
- Инквизитор. Теперь вы понимаете, почему я еще не могу сказать его имя?
- Главная вряд ли тронет вашего любовника. Инквизитора убить достаточно тяжело.
- Да, но она убьет меня! – Она с грустной улыбкой разводит руками. – Я человек конченный. Надеюсь, что хоть в урну ссыпают красивую.
И снова начинает плакать, отвернувшись от меня. Я вздыхаю, мысленно соглашаясь: да, всё действительно сложно, даже если подключить Нину.
Нину…
А ведь на месте Амелии могла быть она.
- Я могу поговорить с вашим Инквизитором по поводу показаний, будто вы разговаривали с ним по телефону. Это будет хоть что-то в вашу пользу.
Она снова молчит и нерешительно смотрит, нервно кусая ногти. Кажется, она их все сгрызла от нервов. - Ну? Так скажете мне его имя?
- Да… Его зовут Курт Ганн. Он из Великобритании. Кажется, школа «Саббат».
В Саббат я попал лишь на следующий день, оставшись на «магическое воздействие на смертных» – завершение неразберихи на стадионе. После каждого третьего изменения сознания у смертного исчезало по одному Янусу. Магии не хватало даже Сенату. К ночи здание, гудевшее, как электростанция, от заклинаний и воздействий, успокоилось. Все чувствовали себя выжатыми, на пределе своих сил, даже энергоподпитки, в виде присланных от Старейшин специальных бумаг с заклинаниями, не помогали нам. А впереди еще была куча дел. Только за сегодня помимо разборок со стадионом и двух арестованных Химер, которым уже прямой путь на костер, было совершено более пятидесяти мелких нарушений. Карцер настолько был переполнен, что впервые пришлось отказываться от нарушителей и закрывать глаза, брали только самых серьезных преступников. Я сидел за столом в Архиве на сдачу документов, передо мной была гора бумаг, которую должны будут разобрать Янусы. Точно такая же стопка скопилась у всех остальных, кто был со мной в комнате. Окон и часов здесь не было - не положено, лишь ряды белых столов и железные каталки, на которые складывались документы для отвоза Янусами в другой отдел. Мир перфекционистов с четко отлаженной системой, которая трещала по швам от перегруженности.