«Тебя сюда никто не тащил. Сам пошел!»
Резкий очерченный контур губ. Розовая помада. Последняя капля моего терпения. Уж лучше бы залепила пощечину. Но нет! Отвернулась и ушла, уводя за собой, окликающего ее охранника. Я смотрел, как она удаляется. В тот момент, понял, что всё - либо сейчас, либо никогда: я шел на риск, убегая от Альфа, но мне нечего уже было терять. У меня было два пути: либо в Сенат, либо в руки Моргана. Но жизнь имеет странный юмор – очень специфический, изощренный, садистский. Так маньяк улыбается тебе прежде, чем вспороть живот. Я снова оказался дома.
«Возвращение блудного сына». Так однажды обронил Артур в одном из разговоров. Сына… Тоже странный ярлык для меня. Ни Артуру, ни Реджине я не являюсь сыном – так, лишь приемыш. Игрушка в их цепких властных руках. Нам с Куртом всегда напоминали кто мы, откуда, не проявляя излишнего внимания и нежности. И вот теперь я «сын», хоть блудный.
Я же чувствую себя никем. Я ушел из Саббата, понимая, что возврата нет, думал найти себя рядом с этими двумя беззащитными девушками, а главное, рядом с Варей, которая так нуждалась в заботе, любви и нежности. Кто-то рассказал мне, что розы отрастили себе шипы, чтобы их не срывали так часто. Вот и Варя так же: слишком ранимая, восприимчивая, красивая и слишком шипастая. Мелани однажды сказала, не зная, что я уже понимаю русский, что мы с Варей слишком разные. Неправда. Варвара - мое alter ego. Только она намного сильнее меня, как оказалось, так как ей никто не нужен, кроме сестры. Я понял, что сила – это не иметь привязанностей.
Интересно, где она? С кем? Думает ли обо мне? Вспоминает?
Я отодвигаю тарелку, не притронувшись к еде. Бессмысленно. Противно. Что мне делать сейчас? Они говорят: тренируйся, приручай новый дар. Я это делаю, но не вижу успехов: всё так же теряю сознание, всё так же бесконтрольно меняю всем дары, чем сильно бешу Стефана, когда ему достается дар Евы. Единственная польза от меня - это информация для Реджины, которую я рассказал про Моргана. Но судя по ней, ничего нового не преподнёс.
Тошно.
Я завидую остальным: у них есть хоть какой-то смысл в жизни, чем сидеть в пустой столовой и предаваться своим размышлениям над куском рыбы. Курт весь влюбленный в свою новую пассию, походу он расстался со своей Смертной, Ева и Стефан хоть и ссорятся, но видно, что они живут друг другом, Реджина, как всегда, занята Саббатом, Артур тоже весь в своих делах, Ной погружен в свою карьеру, постоянно пропадая в Сенате – еще удивляюсь, как не съехал отсюда. И вот, остаюсь я и Рэйнольд.
Оденкирк - еще один пострадавший. Он прав в своей ненависти ко мне – я случайность, стоившая жизни Мелани.
Наверное, Варя проклянёт меня за это и попытается убить, если узнает, что я причина смерти ее сестры… Если узнает… Если!
Как не крути, всё равно плохо выходит… Если бы меня не стало, то не думаю, что кто-то сильно бы горевал. Это был бы самый лучший вариант.
- Привет. Приятного аппетита.
Голос брата выводит из забытья. Я поднимаю глаза и вижу Курта, одетого в обычный черный костюм.
- Привет.
Он нерешительно топчется у порога, трет шею и оглядывается назад, готовый уйти в любой момент.
- Присаживайся. – Я киваю на место напротив меня.
Курт, звонко стуча каблуками в тишине столовой, проходит и садится напротив. Теперь нас двое в этом саване звонкого эха пустоты. Брат одет в черный строгий костюм, но без излишеств. Явно ходил на официальную встречу.
- Хочешь есть? Я не притронулся ни к чему. Не хочу ничего. – Я пододвигаю ему тарелку с лососиной. Но брат игнорирует, просто берет бокал вина и выпивает. Явно расстроен чем-то. Под глазами пролегли тени, серость лица – всё говорит о переживаниях.
- Я бы предложил чего-нибудь покрепче, но все хранится либо в кладовой, либо на кухне, либо в личных барах. Это вино - всё, чем я располагаю. Что-то случилось?
- Был на показаниях в Сенате… - Он снова берет бутылку и наливает себе новый стакан.
Я понимаю, что спрашивать бесполезно, но и сам Курт не разговорчив, поэтому сижу и смотрю на него. Брата что-то сильно тревожит, и он пытается собраться духом.
- Кевин, можно вопрос? – Он нервно дергает за узел галстука, распуская его.
- Спрашивай…
- В какой момент ты понял, что это она? Та, ради которой можно перевернуть свою жизнь?
Замираю от неожиданности. Я не помню в какой…
- Как-то само… Просто она единственная из всех, кто дала понять, что я ей нужен и важен… Ну, ты понимаешь, о чем я. А к чему такой вопрос?
- Я сейчас впервые в жизни давал ложные показания. В Сенате. Ты понимаешь? Какой-нибудь левый колдун с даром провидца или правдоруба - и всё. Ей точно не избежать костра. Меня еще, может, пожалеют…