Пока вспоминала, со стороны подсобки послышался грохот: звон стекла и крики парней.
- Кажется, кто-то ухнул коробку с бутылками. Надеюсь, это был не Блэк Дэниелс…
Питер срывается на помощь к ребятам, а я с тоской смотрю на список. Еще столько всего перетаскивать, а уже полдня прошло!
- Эй, перерыв! – К нам выходит запыхавшийся Эйвинд и устало садится ко мне на коробку.
- Что случилось?
- Ода упала с бутылками соуса. Там маленькое озеро из стекла и табаско.
- Как она?
- Нормально. Пострадали ее джинсы и самолюбие. Сейчас орудует тряпкой. Сказала, что пойдет - переоденется. Миа, там была коробка со Сникерсами. Вскрой, а то есть охота.
Миа послушно уходит вглубь фургона, громко стуча своими тяжелыми ботинками по металлическому дну кузова, и через пару мгновений она ловко кидает две шоколадки Эйвинду.
- На! – Он протягивает мне батончик, я тут же благодарно беру, чувствуя, как урчит желудок от голода.
- Спасибо.
- Как твое самочувствие?
- Нормально. Свежа и полна сил.
- Я видел с утра мистера Хенришсена. – Эйвинд улыбается мне. Я отмечаю, как ему это идет: у него лицо сразу приобретает мальчишеский задор, а резкие черты лица становятся мягче. Даже его серьезный мудрый взгляд теряет свою тяжеловесность, и он наконец-то выглядит под стать своим годам.
- И что он?
- По-моему, похудел. И так бодро передвигался. Никогда таким его не видел.
- Здорово.
Я киваю в ответ, чувствуя, как радость разливается теплом по телу. Это приятно знать, что смогла помочь ему. Ну и пускай я потеряла день, зато какой эффект!
Я разворачиваю с шуршанием обертку и вгрызаюсь в батончик. Сладко. Карамельно. Шоколадно. С орешками.
Интересно, как там Дэррил? Он выглядел очень расстроенным, когда уходил. Видно, что эта его подруга много значила для него.
- Ты что сегодня делаешь вечером? – Неожиданный вопрос выводит меня из раздумий, и я с испугом поворачиваюсь к Эйвинду. Ой! Всё плохо. Как не хочется давать надежду и отталкивать тоже.
- Эйвинд, я… - Слова - заразы! Так и не находятся для ответа. Но меня спасает внезапно донесшийся страшный грохот и вскрик из подсобки. Сначала показалось, что снова уронили что-то. Но по доносящимся звукам становится понятно - там явно идет борьба.
- Держи его!
- Отпустите! – Тут же слышится визг Оды. И мы вскакиваем со своих мест, смотря на закрытую дверь подсобки. Я ощущаю, как оттуда всполохом идет энергия магии.
- Миа, Мел, сидите здесь! – Суровый приказ Эйвинда. И я вспоминаю, что он Инквизитор. Ларсен вытаскивает силок из кармана и ловко делает вязь заклинания в руке, после чего резко распахивает дверь и ныряет в помещение.
Мы с Миа стоим, как изваяния, то и дело переглядываясь между собой от испуга. Только ветер неприятно холодит щеку и треплет волосы, давая понять, что мы все еще в реальности, а не в каком-нибудь страшном сне.
- Что там происходит? – Шепчу от страха, не в силах даже шелохнуться, прислушиваясь к доносящемуся шуму борьбы.
- Не знаю. – Миа осторожно подходит ко мне и плетет вязь заклинания. Я повторяю то же самое, чувствуя, как на пальцах моментально вспыхивают связи из слов, желаний и целей – и вот заклинание Небес тугой сферой ощущается в руке. Раньше так качественно у меня не получалось делать его.
Все решает резкий выстрел, раздавшийся внутри помещения, и мы испуганно вскрикиваем. А дальше, не сговариваясь, кидаемся на помощь. Мы одновременно врываемся в подсобку и видим столпотворение людей. С левой стороны в углу у лестницы идет какая-то возня, вижу только спины Ларсена и Бьярке. Но напротив, у входа в бар стоит троица, от вида которой, я замираю. Шок тормозит меня и выбивает из колеи: Клаусснер держит дуло у виска Оды, а рядом, за его спиной стоит Она – вторая я, которая так же озирается, ничего не понимая.
- Варя? – Девушка сразу поворачивается ко мне. Наши взгляды встречаются, и она замирает. – Варя! Варька!
Я кидаюсь к ней, проносясь через всю подсобку, мимо ошалевшего Стефана и Оды. Сестренка! Я почти повисаю на ее шее, ощущая знакомый аромат, отчего даже сердце больно сжимается от накатившей радости. Я уже не сдерживаюсь и начинаю плакать навзрыд, утыкаясь носом в родное плечо, путаясь в тонких шелковых нитях волос. Теплая, любимая, своя!
- Варька!
- Аня? – Она сначала, будто не веря своим чувствам, осторожно касается моей спины, а затем так вцепляется в меня, что остаются следы ее ногтей, несмотря на мой толстый свитер. – Анька! Боже мой!
Она отрывается от меня и хватает за пылающее от счастья лицо, улитое слезами. Сама она такая же: плачет и смеется. Мы сейчас две ненормальные, держащие друг друга в объятиях и хохочущие от счастья.