- Живая! Живая! Думала, тебя с того света возвращать надо, а ты живая!
Я поддакиваю на ее радость, всхлипывая и шмыгая носом.
- Живая! Давно оживили! Дэррил к тебе не пускал. Все говорил потерпеть!
Я, хохоча, снова накидываюсь на нее, стискивая в объятиях и ощущая теперь от нее робкую, почти незаметную, мягкую энергию ребенка. Кажется, там тоже радуются мне.
- Сохранила?
Я чуть отхожу и смотрю на живот плачущей Вари. Та не в силах ответить, лишь согласно мычит.
Одуревшая от радости и ничего невидящая от слез, я обнимаю Варю за плечи, а сама смотрю на онемевшего Стефана и Оду. Клаусснер уже опустил пистолет и неосознанно обнимал девушку; у обоих было одинаковое выражение лица: шок и интерес к происходящему.
- Стефан! Боже! – Я бросаюсь обнимать Клаусснера. Тот еле успевает меня поймать. Я же чмокаю его в небритую колючую щеку. – Ты все такой же огромный! Как дела у тебя? Как Ева? Ты как тут вообще оказался?
Стефан, кажется, онемел от того, что его обнимает покойница, и в ответ лишь посмотрел на угол, где столпились остальные люди.
Я оборачиваюсь и вижу всё тот же шок и замешательство, что и у Стефа с Одой. Парни сгрудились в углу и слышно как, кто-то постоянно шмыгает носом.
- Моя сестра меня нашла, ребята! Они свои! Они за мной!
Я пытаюсь расшевелить их: пусть хоть что-то промелькнёт на их лицах! Но они лишь переглядываются и смотрят куда-то в темноту угла. Проходит движение, и вижу, как чуть отходит Эйвинд, открывая взору улитого в крови Питера – кажется, ему кто-то сильно врезал, что повредил нос и губу, поэтому Басс постоянно шмыгает носом и утирает кровавые сопли рукавом.
- Ой, Питер! Кто тебя так?
Он делает странный пас в сторону темного угла, где уже различается черная куртка Кристофера и чье-то плечо. Я подхожу к ним ближе, и от увиденного мое сердце замолкает: за Эйвиндом и Питером у самой стены стоит Он, навалившись в борьбе на Бьярке. Похоже, мое появление предотвратило очередной перелом носа, только теперь Кристоферу.
Тот, который снился мне каждую ночь, тот, по которому я тосковала сильнее чем, по кому бы то ни было в жизни, тот, кто был самым первым моим воспоминанием, стоял во плоти передо мной. Это было удивительно и пугающе одновременно. Потому что мои мечты и сны внезапно стали осязаемы. Да, он не был столь идеален, как воспроизводило мое бедное сознание.
Н О О Н Б Ы Л Р Е А Л Е Н.
Я видела, как мужчина часто дышит, могла рассмотреть и коснуться его щетины, он приобрел болезненный цвет лица и тени пролегли под глазами, стал худее, и даже могу сказать, что постарел, потому что появились новые морщинки у глаз, ноРэйнольд был настоящий.
Боясь спугнуть видение, не чувствуя своих ног, я медленно шла к нему. Кажется, мир умер, остались лишь я и эти следящие за мной темно-серые с синевой глаза – цвет грозового неба, когда тучи клубятся, и на землю вот-вот хлынет дождь с раскатистым громом и яркой молнией. Только в этих глазах не было этой стихии, обычно она появлялась, когда Рэй злился, теперь я в них читала то же, что сама чувствовала: сердечную боль и недоверие к реальности происходящего.
Я подхожу, слыша, как за спиной расступаются и отходят парни. И вот я уже почти вплотную стою и смотрю снизу вверх на него. Мое дыханье дрожит от возбуждения, снова дар начинает пробуждаться и нестись, как оголтелый, по моим нервам. Глаза! Любимые, нежные, родные! Каждая черточка, каждая морщинка, впадинка – всё мое, так бы и расцеловала. Даже шрамик у уха тот же, неизменный. Чувствую, как кончики пальцев начинает покалывать от желания дотронуться до него. Он шумно сглатывает и хрипло произносит мое имя:
- Мел?
И я кидаюсь к нему на шею, чувствуя, как меня тут же подхватывают его руки и крепко сжимают в своем кольце. Я почти со вскриком вдыхаю запах Оденкирка: смесь одеколона, Саббата, кожаной куртки и его – аромат тела Рэйнольда с горчинкой и пряной ноткой. Вино с перцем…
Я пытаюсь чуть отдалиться и найти его губы. Рэй тут же откликается и целует, шумно переводя дыхание от переполняющих чувств. Да и я сама задыхаюсь, но боюсь оторваться от поцелуя. Магия во мне всплескивается и достигает критической точки. Всё. Хлопок, и перед глазами проносится вспышка света. Мой дар, словно ураган, проносится по телу и передается Рэю. Знаю, что эта мощнейшая энергия сейчас залечивает все его раны и болезни, но я сама отдаю слишком много, и на меня наваливается бессилие с темнотой. Любимые черты плывут перед глазами. Он улыбается, глаза цвета грозы, кажется, вот-вот расплачутся, но моя голова бесконтрольно опрокидывается назад, и я с судорожным вздохом отключаюсь в любимых руках.
***
Она то ли вскрикивает, то ли громко выдыхает, отстраняясь от меня и прерывая поцелуй, смеживает веки и запрокидывает голову назад, открывая взору свою тонкую белую лебединую шею. Я сначала не понимаю, принимая это за выражение чувств, но через секунду осознаю, что она не двигается, полностью повиснув в моих руках.