— И к кому мне лезть? К грекам, к евреям?
— К Бельскому.
— Кто это?
— Боярин беглый. Бежал сначала в Литву, потом в Крым. Я за ним вчера всю дорогу от церкви шел. Он не татарин, у него в доме должны быть порядки русские. И его не жалко. Только не выноси весь дом. Для проверки удачи тебе хватит в дальней кладовой что-нибудь взять, чего неделю не хватятся.
— Хорошо. Возьму то, чего не хватятся.
Коня, чтобы сгонять в Чембало, Ласка не купил, а одолжил под залог. И коня, и седло, и уздечку. Уезжая из Салачика, забрал свой и немца заплечные мешки. Вольф сказал, что спрячется в окрестностях, ночью наведается к Бельскому, а поутру подготовит ночлег в Кырк-Ор. Найдет так купца из евреев, у которого на подворье можно поставить трех лошадей. Если после пропажи Оксаны ее начнут искать, то про Кырк-Ор сообразят не сразу. И троим христианам туда можно пройти, не привлекая внимания. В Успенскую церковь, что на дороге в Кырк-Ор, христиане постоянно ходят.
Упомянутых трех лошадей с седлами и уздечками Ласке предстояло одолжить под залог в Чембало, чтобы никто из бахчисарайцев не сказал, что русский с немцем у него покупали или нанимали коней. Хорошо, что не отдали все золото Ибрагиму. Денег хватало едва-едва.
Переночевал на постоялом дворе, а потом пошел в порт.
Чембало не то, чтобы большой порт, но нашелся греческий корабль, который уходил послезавтра до полудня. Правда, не в Истанбул, а в Констанцу, но какая разница. Быстрее в Констанце пересесть, чем тут ждать попутчика именно до Истанбула.
Морской народ на Черном море жил с той же южной неспешностью, что сухопутный. Как будет угодно Аллаху, так и выйдем из порта. Горизонты планирования у опрошенных простирались на дальше пары дней. Легко найти тех, кто уходит сегодня-завтра. Послезавтра уже сложно. А просить, чтобы те, кто уходит позднее, чем послезавтра, назвали точный день, да еще и время, это уже за гранью реальности. Еще же и погоду надо учитывать, ветер и все такое.
Это означало, что сегодня надо вернуться в Бахчисарай и договориться с Ибрагимом, завтра забрать Оксану и выехать в Чембало, там переночевать на постоялом дворе, с утра помолиться о хорошей погоде и попутном ветре и сесть на корабль.
Насчет одолжить лошадей сложностей не возникло. Чего-чего, а лошадей в Крыму полно. Гнать трех лошадей, сидя на четвертой, для опытного человека несложно. Умеючи, можно и табуны в одиночку гонять.
Солнце уже давно прошло полдень, когда Ласка провел свой маленький табун в ворота крепости. Сразу же к нему подбежал темноволосый мальчишка и провел к купцу, у которого Вольф снял конюшню с ночевкой на сеновале. Поставили коней. Вышли поговорить.
— Когда нас в Чембало ждут? — спросил Вольф.
— Завтра до темноты надо уже быть там и с утра на борту. Сейчас идем Ибрагима ловить в буза-хане, и завтра как самая жара спадет, забираем Оксану и уезжаем.
— Хорошо.
— К боярину заходил?
— Пойдем, покажу.
Из сложенного в конюшне сена немец достал холщовый сверток. Подозрительно оглянулся по сторонам и развернул потертую мешковину.
— Это же шуба, — удивился Ласка.
Не просто шуба, а дорогая боярская шуба самого что ни есть московского вида. С высоким воротом, с длинными, до земли рукавами. На лисьем меху, крытая персидской парчой.
— Почем такую продашь? — довольно спросил Вольф.
— В Крыму не продам, — сразу же ответил Ласка, не прицениваясь, и повторил то, что в Истанбуле Вольф говорил про саблю, — Как ты думаешь, сколько московских боярских шуб на весь Крым может быть?
— Эээ… Ну десяток?
— Одна! И сейчас весь Бахчисарай заговорит, что у Бельского украли шубу. Ты не мог у него просто денег взять?
— Да он кошель под подушку кладет. В изголовье — саблю, а в ногах у него большой пес дрыхнет. Дворня ночного сторожа выставляет, и он, не поверишь, не спит. В одном месте поперек коридора у стен два медных кувшина стоят, а между ними суровая нитка натянута. Полный дом таких ловушек. Как будто ждут кого ночью и боятся его до жути. Ты говорил, что порядки в доме русские. Но дом-то — татарский. Внутри не поймешь, как ходить, чтобы ни на кого не наткнуться. Думал, с пустыми руками вернусь. Вспомнил, что ты говорил. Как раз наткнулся на кладовку с теплыми вещами, взял что подороже. До осени не хватятся.
— То есть, удача с тобой? — спросил Ласка.
— Со мной.
— Больше воровать для проверки не будешь?
— Не буду.
— И слава Богу.
— Я тоже так думаю. Послезавтра мы выйдем в море, а шубу в Истанбуле продадим. Или в Риме. Чем дальше от Руси, тем дороже пушнина. Или вообще, как вернемся, я ее по-нашему перешью, и сам буду носить.