— Тогда увязывай ее обратно, чтобы по пути не узнали.
— Как раз собирался.
Вольф в его-то годы удивлял легкостью на подъем. За ночь украл шубу и где-то ее спрятал. Не лез же в шубе через крепостную стену. Не то ночью, не то с утра добыл где-то старую холстину и веревку, увязал шубу в продолговатый тюк, не забыв оставить петлю, чтобы закинуть тюк на спину, и втащил тюк в крепость мимо стражников. И сейчас — раз-два и готово. Была дорогущая шуба, стал невнятный тюк в холстине.
На следующий день после полудня удивленный торопливостью немцев Ибрагим повел Оксану к подъему в Кырк-Ор.
— За сколько отдаешь-то меня, не продешевил? — спросила Оксана Ибрагима.
— И не говори. Сторговались на двадцати девяти хасене.
— Да ну? Прямо до смешного мало, обидно даже. Ты же за меня семьдесят два отдал.
— Потому что это будет не продажа, а как бы побег. Если что, тебя схватили и украли, а я вовсе не при чем. Скажу, что отвел тебя в церковь, а дальше вроде как ты со мной в гарем вернулась и к себе пошла. И что я тебя вечером видел. Но и ты, если попадешься, меня не сдавай.
— Как бы побег? Попроще не мог придумать? Продал бы меня, да и все.
— Тебя продавать сама знаешь кто не разрешает. Сто раз бы сбежала уже. Предлагал я тебе со змеем договориться.
— Ага. Потом в Чембало с корабельщиками договориться. Потом в порту с незнамо кем. Знаешь, как на Руси говорят? Всем давать — не выдержит кровать.
— Да ты ж ведьма. Ведьмы мужчинам голову кружат и не дают.
— Пальцами щелкну, и все мужики вокруг меня забегают. Колдовство без зелий не работает. И травы нужны, и посуда, и все на свете. И книги. И чтобы не мешали.
— Ты же и так что-то то варишь, то мешаешь.
— Ерунда. Баловство одно. Мне бы еще годик-два поучиться, я бы вам показала. Я бы весь Бахчисарай на уши поставила и на метле улетела. Кто бы научил.
— Как я рад, что ты не поучилась годик-два! Как я благодарен Всемогущему и Милосердному!
Ибрагим подумал, сказать или не сказать Оксане, что немцы знают, что она ведьма. И решил не говорить. Если они сами скажут сразу, и Оксана передумает с ними срочно уезжать, то состояние дел возвращается на исходную позицию. Плохую, но не критическую. Если они сразу не скажут, а Оксана узнает, что они знают, когда-нибудь в пути, то… и шайтан с ней. Немцы ее ведьмой купили и на Ибрагима в обиде не будут.
В незаметном уголке покупатели передали продавцу узелок с деньгами. Ибрагим даже развязывать и пересчитывать не стал.
— Если что, я вас не видел, вы меня, — сказал он, — Она сама от меня сбежала, сама к вам прибилась.
— Лады, — кивнул Ласка.
Оксана сбросила татарский халат, под ним оказалось греческое платье. И сменила плотно обвязанный вокруг голову татарский платок на более свободный русский. Не простоволосой же ходить, тем более, в церковь. С собой она несла небольшой заплечный мешок, и в нем обязательно должны были лежать какие-нибудь штаны. С той встречи на рынке Ласка Оксану не видел, но Ибрагим любезно передал, что держаться в седле она умеет.
Ласка рассчитал время так, чтобы благословиться в путь, не спеша подняться в Кырк-Ор, дойти там до еврея с лошадьми, оседлать лошадей, подогнать стремена под Оксану. И еще посидеть на дорожку по русскому обычаю до тех пор, пока муэдзин не позовет правоверных на молитву, чтобы выехать сразу перед тем, как стражники закроют ворота на время намаза.
От предвечернего намаза до заката три часа. На свежих конях, если не гнать, но поторапливаться под уклон, как раз можно спуститься в Чембало. Ибрагим обещал, что ночью ведьму еще не начнут искать. Начнут хорошо если утром, и то не с рассветом. С путешественниками, которые в Бахчисарае ничем не прославились, могут и не связать. Подумают, куда Оксана могла подеваться. Ведь не обязательно в Чембало. Может быть, в Инкерман. Может быть, в Акмесждит, где живет калга-султан. А может и просто на север, чтобы степью уйти на Русь, но это совсем отчаянной надо быть.
У входа в церковь на каменной площадке встретили знакомцев Бельского.
— Попался, московский лазутчик, — сказал Василий и ткнул пальцем в Ласку.
— Сам ты московский лазутчик! — возмутился Ласка.
— По-русски заговорил, да еще с московским аканьем? — добавил второй знакомец.
— Я у султана на службе, на той неделе из Истанбула приехал.
— Помню-помню. На той неделе за нами от церкви до самых ворот шел.
— И что?
— И все. Попался ты. Султану он служит, соври попроще.