Василий поклонился и во всеуслышание заявил, что поймали московского лазутчика.
Ласка закричал, что никакой он не лазутчик, а служит султану и прибыл из Истанбула.
Московских лазутчиков здесь не любили, но обвинение выдвинул тоже русский. Султанских же янычар многие татары видели. Среди тех частенько встречались и бывшие христиане вполне европейского вида.
Бахчисарай не Рим, и события здесь не накатываются поминутно как волны. Если где-то началось что-то интересное, весь честной народ спешит туда. Слово одного русского против слова другого русского? Не отвести ли их на правеж к хану, тем более, что и идти недалеко.
28 Глава
Крымский хан Сахиб-Герай
Славен крымский хан Сахиб-Герай от Истанбула до Казани! Строен и красив Сахиб-Герай, сидит на лучшем во всем Крыму коне. Из нового дворца в новой столице решает хан судьбу Крыма и окрестностей. И Дикого Поля, и Малой Руси до самого Киева, и Великой Руси до самой Москвы, и Молдавии, и Кавказа. Сам Сулейман Великолепный жалует Сахиб-Герая. Ездил Сахиб-Герай княжить в далекую Казань, ходил воевать на Москву, где только не был, да вернулся в родной и любимый Крым.
До дворца даже и не довели. Встретили хана на улице, он как раз возвращался во дворец. Вразнобой принялись объяснять, что случилось, и ничего не объяснили. Сахиб-Герай выехал на середину рыночной площади и развернул коня. За ним полукругом встала свита, тоже не спешиваясь. Перед ханом поставили русского с малость побитым лицом, бледного-бледного немца в одежде, залитой кровью, и русскую девицу в платье, в платке, с окровавленными руками. Сказали, была с ними.
— Тихо все! — скомандовал хан и ткнул пальцем в Василия, — Ты докладывай.
— Семен Федорович приказал, чтобы мы следили за всеми новыми русскими, которые приезжают в Бахчисарай, — сказал Василий, — Особенно за подозрительными.
— Пуганая ворона куста боится, — сказал татарин из свиты хана, — Этого Семена в Москве приговорили. На всю степь вести ходят, что хотят его видеть в Москве не живым, так мертвым.
Василий скривился, но татарина не перебил. Подождал, пока тот замолчит, и продолжил.
— Приехали они с вот этим немцем пустые. Даже, наверное, пришли пешком. Поселились в комнатке. Ничего не покупают, ничего не продают. Только русский за нами от церкви до дома следил. И вместе с немцем они несколько дней в буза-хане говорили со старшим евнухом Ибрагимом. Наверняка против тебя, повелитель, худое замышляли. Позавчера русский ускакал, а немец за ним пешком ушел. Сегодня ни с того, ни с сего, оба снова в Бахчисарае появились. Кто скажет, что они не каверзу готовят?
— Подать сюда Ибрагима, — негромко сказал хан.
Двое татар из свиты направили коней к выходу с рынка.
— Здесь я, здесь, хан-батюшка! — раздалось из толпы, и вперед протолкнулся Ибрагим.
Ибрагим, когда началась драка на дороге в Кырк-Ор, далеко отойти не успел и вернулся посмотреть, кто с кем. Потом по здравому размышлению решил остаться в толпе не в первых рядах, чтобы знать, что происходит и какие показания давать, если его позовут. Может сегодня позовут, может завтра.
— Что скажешь в свое оправдание? — хан строго посмотрел на Ласку.
— Не обязан я в свое оправдание говорить, — гордо ответил Ласка, — Возомнили себя пришлые московиты стражами земли татарской. Ничего дурного про нас с немцем не сказали, даже и напраслины никакой не возвели. На ровном месте чуть не убили. Где твое правосудие?
— Кто ты такой и зачем явился в мой город? — строго спросил Сахиб-Герай.
— Зовут меня Иван, приехал я на корабле из Истанбула. Вовсе не из Москвы. И поручение у меня от султана Сулеймана, да хранит его Великодушный и Милосердный.
— Врет! — крикнул Василий, — Я эту девицу вспомнил, она из ханского гарема. Они ее украсть хотели.
— Покажи личико, — попросил хан у Оксаны.
Та гордо подняла голову и посмотрела ему в глаза.
— Ибрагим, она точно из гарема?
— Точно-точно, хан-батюшка, — затрясся Ибрагим.
— Что-то я ее совсем не помню.
— Куплена зимой для царевича Саадета. Не пригодилась.
— Так продал бы.
— Айше-ханум не велит. И другие, — Ибрагим совсем повесил голову.
— Почему?
— Говорят, ведьма она. Только полезная.
— Почему я не знаю, что у меня в гареме завелась ведьма?
— Виноват, хан-батюшка! Айше-ханум и Фатима-ханум еще не решили, продать ее или оставить. Просили тебе не говорить.
— Это не из-за нее ли у меня весь гарем пересобачился?
— Из-за нее, хан-батюшка.