— А это кто такие? — хан указал на русского и немца.
— Посланники от султана. Говорят.
— Чего им от тебя надо?
Ибрагим замялся.
Искусство ведения допроса в то время находилось в зачаточном состоянии, да и учились им владеть вовсе не первые лица государства. По уму стоило бы допросить Ибрагима и его гостей по отдельности, а потом сравнить показания. С другой стороны, в присутствии друг друга они не смогут внаглую возвести поклеп на подельника.
— О чем вы говорили с Ибрагимом? — хан перевел взгляд на русского.
— Волей Аллаха образовался у меня долг чести перед султаном Сулейманом Великолепным, — Ласка решил, что здесь долг перед султаном это аргумент, а перед христианскими государями ерунда. И вообще, вся предыстория тут будет лишняя. Обвинения-то толком нет.
— У тебя? У русского? Перед самим султаном? Ты ври, да не завирайся. Главное, причем тут мой гарем?
— Люди говорят, любимая жена султана из русских. Я хотел подарить ему еще одну красивую русскую девушку.
— Так и ехал бы на Русь. Мы всегда ездим на Русь за красивыми девушками. Там их на любой взгляд полно.
— Верно говоришь, повелитель. На любой взгляд. Куда мне, грешному, понять, каких девиц любит Сулейман Великолепный? Разве могу я увидеть его гарем? Вот взгляду другого достойного правителя правоверных я бы поверил.
— Не помню, чтобы ты спрашивал моего совета насчет девиц.
— Скромен я, чтобы идти к хану с вопросом, который можно задать евнуху. Уважаемый Ибрагим любезно согласился показать мне какую-нибудь наложницу из твоего гарема, повелитель.
— Только показать? И потом вы с ней попадаетесь у русской церкви без Ибрагима, а она не говорит, что моя наложница. Ты не должен был даже разговаривать с ней, а она не должна была прикасаться к твоему немцу.
— Грешен я, повелитель. Шайтан попутал, — сказал Ласка, — Русская девица спрашивает, как дела на родине. Как не ответить?
— Она одета не как татарская жена. И с собой у нее дорожный мешок, — сказал Василий, хотя его никто не спрашивал.
Семен Федорович не лыком шит, раз у него такие знакомцы. И следить есть кому с первого дня. Ведь не сам же Василий по городу бегал. И детали он подмечает.
— Сколько будет дюжину раз по дюжине? — неожиданно спросил хан.
— Сто сорок четыре, — удивленно ответил Ласка.
— Сын твоего отца, а тебе не брат?
— Я.
— Как звали мать Пророка?
— Амина.
Ласку учил говорить по-татарски пленный татарин Ахмет. В первую очередь Ахмет рассказал про жизнь пророка Мухаммеда и про священную книгу Коран, а потом постоянно задавал ученику вопросы по основам магометанской веры. Батя сказал, что так будет правильно, потому что благородному человеку недостаточно только уметь спросить дорогу и попросить воды, а надо понимать суть как языка, так и тех, кто на нем говорит.
— То есть, ты не дурак?
— Аллах не обидел меня умом, повелитель.
— У тебя любовь с этой девкой? Она тебе родня?
— Нет, повелитель. Первый раз ее на днях увидел.
— Не сегодня.
— Не сегодня.
— Зачем тебе понадобилось воровать девицу из ханского гарема? Тем более, русскую и уже побывавшую замужем.
— Не вели казнить, повелитель, только я ее не воровал. Разве уважаемый Ибрагим сказал, что она пропала?
Ласка побожился не предавать Ибрагима в случае неудачи. Да и не за что его предавать, он и свои обещания честно выполнил, и против Ласки напраслины не возводит.
— Я просто отвел ее в церковь, — быстро сказал Ибрагим, — Только на лестнице отстал.
— Разве не похоже, что она собралась бежать? Ты не заметил ни платья, ни платка, ни мешка?
— Так ведьма же. Она глаза отведет, никто ничего не заметит.
Хан вздохнул.
На площади появился новый собеседник. Семен Федорович Бельский собственной персоной. Верхом.
— Людишки мои говорят, лазутчиков московских поймали! — с ходу начал он.
— Какие же они московские, — усмехнулся хан, — Они по другому делу.
— Точно?
— Уж суд прошел, к приговору дело.
— Откуда же они?
— Говорят, что из Истанбула, если тебе это важно.
— Много ли седых волос в бороде султана? — спросил Бельский, повернувшись к Ласке.
— Султан бороду бреет, у него только усы, — ответил Ласка.
— Какой у него любимый конь?
— Арабской породы, золотой масти, с белой звездой во лбу.
— А пес?
— Псов с султаном не видел. Даже не знаю, где во дворце псарня. Вот кот у него большой, светлый, с тремя темными полосками на лбу.
Бельский и Сахиб-Герай переглянулись. Как бы человек, живущий в Москве, узнал, что султан Сулейман бороду бреет, а усы нет? Чтобы увидеть султанова коня, достаточно посидеть напротив дворца, но чтобы увидеть султанова кота, надо побывать в покоях и увидеть Сулеймана именно с этим котом на руках.