— Что, если этот тоже не шляхтич, как тот? — спросил Богдан.
— Если одолеет медведя, значит, не грех поверить, что шляхтич, — сказал Чорторыльский, — Не одолеет — сам виноват. Назвался груздем — полезай в кузов.
Поднялась правая решетка, и из нее на арену вышел медведь. Небольшой, но совершенно настоящий. Здоровый, быстрый и опасный.
Ласка стоял посередине. От медведя бегать смысла нет. На четырех ногах бегается не в пример быстрее, чем на двух. Обхватить его за бока и задушить, как древние рыцари? Братья бы смогли. Набить морду кулаками? Толку-то. Разозлится, да и только. Оружие бы, хоть какое-нибудь.
Медведь встал на задние лапы и зарычал. Его морда возвышалась на локоть над головой доброго молодца. Ласка подскочил к медведю и что есть силы ударил кулаком под ребра. Человека такой удар бы сложил пополам, но медведь только оборвал свою речь и рухнул на все четыре лапы.
Ласка проскочил под опускающейся передней лапой, схватился за длинный медвежий мех, запрыгнул зверю на спину и перецепился за складки шкуры на шее.
Медведь взревел еще более злобно и попытался достать наездника передними лапами, то одной, то другой. Ласка вертелся вправо-влево и не давал зверю поднять сразу обе передние лапы. Как наездник он, конечно, не сильно тяжелый, но достаточно увесистый.
В очередной раз опустив переднюю лапу, чтобы не упасть, медведь встал на все четыре. Ласка соскочил, и в его цепких пальцах осталось два клока медвежьей шерсти.
— Вот тебе, вот тебе! — он запихнул шерсть в пасть медведя, увернулся от ударов передними лапами и отскочил на безопасное расстояние.
Медведь остался стоять на четырех ногах и отплевываться.
Ласка перевел дух и атаковал снова. Опять увернулся от лап и выдернул хорошие клочья свалявшегося меха с боков. По-видимому, прихватил и нормально растущие шерстины, потому что медведь аж выругался чуть ли не человеческим голосом.
Зверь бросился, но промахнулся. Ласка двигался очень быстро. Еще бросок и снова мимо. Еще бросок — и Ласка подхватил медведя за шкуру на шее и прыгнул спиной вперед вместе с ним. Прямо в бревенчатую стену. Медведь попал в нее носом, а Ласка — спиной.
— Урррр! — медведь отвалился от стены и сел на задницу.
Ласка высоко подпрыгнул и ударил нисходящим ударом нижней частью кулака в поднятый кверху нос. Медведь опрокинулся на спину, закрывая нос лапами.
Ласка оббежал медведя, присел, и заорал в ничем не прикрытое ухо:
— Ааааааа!
Медведь вскочил, но Ласка уже держал его за ухо двумя руками, и вес такой серьги оказался явно великоват для такого уязвимого места. Зверь взвизгнул, навалил кучу и сбежал за свою решетку.
— Хорош! — сказал Чорторыльский, — Ой, хорош! Верните ему его саблю, накиньте плащ и посадите ко мне за стол!
Сию минуту душегубы спустили лестницу на арену, вытащили дорогого гостя, опоясали верным боевым поясом, накинули теплый плащ, посадили за тут же освободившееся место рядом с хозяином и налили кубок вина. Анджей даже одобрительно хлопнул по плечу.
Ласка встал, почти не дрожащей рукой поднял кубок и отхлебнул больше половины. Перевел дух и допил до дна.
— Благодарствую, — сказал он, возвращая кубок на стол.
— Вот, сразу видно шляхтича и без медведей! — сказал Чорторыльский, — Быдло так не пьет. Кто на него с саблей выйдет?
— Я! Я выйду! — наперебой закричали шляхтичи.
— Я бы и сам вышел, — сказал Чорторыльский, — Но не хочу, устал. Покажи-ка саблю, гость дорогой.
Дорогой гость достал из ножен саблю, взятую с татарского мурзы. Сабля отменная. Как у королевича. Рукоять с золотым навершием, а клинок дороже всего — настоящий булат, который за тремя морями куют правоверные кузнецы для воинов Аллаха.
Люциус присмотрелся, прищурившись. Поводил рукой между глазами и саблей. Поглядел через пальцы.
— Заморский булат, как бы не индийский. Да какой хороший, посложнее египетского. Продай?
— Что с бою взято, то свято, — ответил Ласка, — Где это видано, чтобы шляхтич да последнюю саблю продал?
— Ну нет, так нет, — в другой стране могли бы поспорить, но в Польше такой ответ единственно верный и просто подтверждает статус благородного человека, — А остра ли твоя сабля?
— Когда б у вас тут нашелся шелковый платочек, показал бы я, как остра.
Платочек нашелся. Ласка подкинул его в воздух, три раза взмахнул саблей, и на стол спланировали четыре квадратика.
— А что потверже разрубит?
— Копейное древко снесет и не заметит.