— Распилю? Ночью? Там же вся стража поднимется и попугай первым.
— Ну не знаю. Выломай тогда как-нибудь.
— Прутья толстые?
— В полпальца. Они от птицы, а не от воров.
— Перекушу. Надо пруторез у кузнеца заказать.
— Я буду сидеть на подоконнике снаружи и держать клетку, — продолжил Вольф, — А ты зайдешь внутрь, поймаешь птицу и через окно запихаешь в клетку. Спустим на веревке.
— Я поймаю птицу? Она там что делает-то?
— Сидит на жердочке и спит. Но проснется, если шуметь, или светить. Так что времени у нас мало.
— Да, задачки ты ставишь. Еще опытный вор называется.
— Потому и опытный, что заранее задачи ставлю.
— Ты смотри, какая полезная штука получилась, — сказал кузнец, разглядывая только что собранный пруторез по эскизу Ласки, — Вроде и вещь нехитрая, два коротких каленых лезвия, рычаги и шарниры.
— Теперь с ним клетку будет проще сделать, — сказал Ласка.
Клетку действительно сделали быстро. Вольф показал размеры, кузнец нарезал прутьев, а Ласка тут же по мере нарезки собрал из них цилиндрическую клетку с плоским решетчатым полом, полусферическим верхом, дверцей на петле и колечком сверху. Чтобы не перетяжелить конструкцию, интервалы между прутьями оставили довольно большими. Достаточно, чтобы огромный попугай не пролез.
— Красота, — сказал Вольф, — Пойдем на гусях тренироваться.
— И я считал, что это я опытный гусекрад, — сказал он же через час.
Ласка держал крупного гусака подмышкой, прижимая ему крылья. Левой рукой он дополнительно сжимал лапы, а правой — клюв. Еще два гуся пытались его ущипнуть за ноги, но добрый молодец ловко пританцовывал по загону, и ни один гусак так пока и не смог его зацепить.
— Красть гусей много ума не надо, — сказал Ласка.
— Надо-надо, — ответил Вольф, — Одно дело купленных гусей ловить, другое их же с подходом и отходом. Перехвати его за шею, чтобы не крикнул.
— Зачем? — Ласка сначала перехватил, потом спросил.
— У попугая клюв другой. Рукой не ухватишь.
12 Глава
Всем птицам птица
На следующую ночь Ласка и Вольф снова пришли к башне. Шелковая нитка никуда не подевалась.
— Богатый тут народ, как я погляжу, — сказал Вольф, — В другом городе шелковую нитку за версту увидят, на башню залезут и срежут. В хозяйстве всегда пригодится.
— Не богатый, а пуганый. Если нитка к башне привязана — значит, императорова. По делу привязана и, небось, взводом гвардейцев охраняется, — ответил Ласка.
Влез на башню Вольф, влез Ласка. Поставили на подоконник фонарь, достали из заплечного мешка пруторез.
— Прости, господи, меня грешного, — сказал Ласка, перекрестился и перекусил первый прут решетки.
Мягкое некаленое железо перекусилось без щелчка. Решетка должна была предотвратить вылет огромной птицы, а не канарейки, поэтому состояла всего из двух вертикальных и двух горизонтальных нетолстых прутьев. Ласка снес лишние под корень и оставил только квадрат в нижнем углу, на котором держался крюк. Вольф подсвечивал, держа фонарь так, чтобы свет не попадал на птицу.
Наконец, Ласка пролез внутрь, а Вольф повернул фонарь в сторону насеста и шустро поднял на отдельной веревке клетку.
— Где птица? — спросил Ласка.
— Вон там была, — Вольф показал на пустой насест и обвел фонарем вокруг.
— Стой! Еще раз!
На высоте, что поднятой рукой не достать, сверху свисал птичий хвост. Попугай этой ночью выбрал другой насест, выше первого.
— Вот это лапы, вот это когти, — сказал Ласка.
Вольф влез в окно и поднял фонарь.
— Вот это птичка! Такие разве бывают?
— Божией милостью и не такие бывают. Что делать будем? Мне спуститься, стремянку украсть?
— Что украсть-то сразу?
— Купить смогу только завтра. А мы уже решетку выломали.
— Посвети.
Ласка снял пояс с саблей и залез на пустой насест. Встал ногами на перекладину, подвешенную на веревках. Раскачался как на качелях, отпустил руки и схватился за стропила. Перебирая руками, прошел по стропилам и оказался над спящим попугаем. Деревянные конструкции поскрипывали, но не сильнее, чем обычно, когда башня скрипит от ветра.
— Готов?
Вольф поставил фонарь на подоконник и полностью открыл дверцу фонаря. Вылез наружу, открыл дверцу клетки и приставил клетку к оконному проему.
— Готов.
Ласка спрыгнул сверху. В два приема. Сначала на перекладину ногами, по сторонам от птицы, потом сел на перекладину, обхватывая попугая сзади, чтобы прижать крылья. Огромная птица спросонья испуганно вздрогнула и перевернулась головой вниз на манер летучей мыши, но насест не отпустила. Вместе с птицей головой вниз повис Ласка. Попугай окончательно проснулся и задергался, но молча. По-видимому, Ласка все-таки слишком сильно его сжал.