Фредерик настоял, что в отношении всех, кого задерживает неведомая Ласке «Служба Обеспечения», у этой службы исключительное право. Отдал попугая гефлюгельшталльфюреру, который тут же посадил несчастную мокрую птицу себе на левую рукавицу из толстой кожи, как у княжеского сокольничего. Только не весу он, конечно, тяжелого попугая бы не унес, поэтому левая руку поддерживалась еще и перевязью, как у раненых.
Подошел птичник Якоб. На голову попугаю надел колпак, на ногу привязал цепочку. Накрыл теплым плащом и начальника, и птицу.
— Вы пока к себе, мы к себе, — сказал Фредерик, — Встречаемся на тропе для конных прогулок принцев.
13 Глава
Наследный принц Максимилиан и император Карл
«К себе» означало в двухэтажный дом с внутренним двориком около Хофбурга.
— Мессир Фредерик, какую рыбу поймали? — человек в черном балахоне ждал, сидя в кресле сразу у входа.
— Вот его, Мишель, — Фредерик кивнул на мокрого спутника завернутого в плащ.
— Да вы, как я погляжу, ловец человеков, — рассмеялся Мишель.
— Сказал бы я, чего я ловец. Не поверишь, еще и птицу в Дунае поймал.
— Ласка Умной из Московии, — представился Ласка.
— Мишель Нострадамус, доктор медицины и мастер многофакторного прогнозирования, — ответил человек в балахоне.
Поговорить с доктором медицины Фредерик не дал и потащил на второй этаж. Здесь у двери с табличкой «Особый департамент» сидел почти не сонный часовой, который вскочил при виде гостей.
В просторных сенях за дверью гостей встречала скульптурная композиция. Каменный мужик в натуральный рост с испуганным выражением лица. Каменный ландскнехт с тщательно вырезанными буфами и разрезами. Каменный… змей? Существо, похожее на огромную, по плечо человеку, птицу с перепончатыми крылышками, когтистыми лапами и совершенно змеиным хвостом. Длинный хвост статуи сломался, и отломанную половину хвоста приставили на подпорках.
— Это василиск, — на ходу сказал Фредерик, — Если встретишь такого, с гребнем, не смотри в глаза, превратит в камень, как этих. Мне тогда повезло.
— Вам?
— Я высунул из-за угла зеркало, чтобы посмотреть, что там такое прячется. И пока вертел зеркалом, случайно поставил напротив его глаз. Доставать из-под земли, конечно, упарились. Настоящий камень, без дураков.
Фредерик, похоже, считался там большой шишкой. Не успели они с гостем сесть за стол, как, несмотря на ночь, набежали почти не сонные слуги. Принесли теплых клецок с вареным мясом, белого хлеба, вина.
Пока Ласка рассказывал Фредерику про батю и про путешествие за живой водой, слуги прибегали еще несколько раз. Принесли полный комплект сухой немецкой одежды и снова вина, только горячего.
— Живая вода — такая редкость, что даже у нас нет, — сказал Фредерик.
«Даже у нас» Ласку сильно удивило. Что это за служба такая? Или «у нас» это «на всей неметчине»? Или «у меня и у императора»?
Однако же, отдавать саблю немец не посоветовал. Наоборот, заинтересовался перспективой отправить императорскую птицу к астрологу польского короля и пообещал максимальное содействие.
Про Дубровно и Чорторыльского, как ни странно, расспрашивал мало. Сказал, что потом отдельно попросит рассказать.
Принцев в те времена воспитывали строго и без излишеств. Все равно, что детей простых рыцарей. Все то же самое, только дороже и лучше. И конь, и меч, и доспехи, и наставники по рыцарским наукам. Но каждое утро на рассвете подъем, скромный завтрак и бегом-бегом-бегом, меняя меч на перо и седло на стул.
Чтобы бить челом принцу, Фредерик, Ласка и гефлюгельшталльфюрер встретились у тропинки, по которой принц совершал ежедневные утренние конные прогулки. Вот и Его Высочество на доброй лошадке.
— Что такое? — спросил принц.
— Вора поймали, Выше Высочество. Не простого, а с секретным предписанием, — ответил Фредерик, вытолкнув вперед Ласку — Раскаивается и просит аудиенции у Вашего Высочества.
Ласка поклонился в пояс.
— Уже раскаивается? — принц скептически покачал головой, — Докладывай.
— Ваше Высочество, не велите казнить, велите миловать, — начал Ласка, — Но скажу по большому секрету, что при польском королевском дворе считают идею брака между Его Величеством Сигизмундом Августом и Ее Высочеством Елизаветой не такой уж удачной.
— Как по писаному говоришь, — ответил принц, — И это повод воровать птицу?
— Когда бы птица, украденная из Вены, оказалась в Кракове, был бы хороший повод для ссоры, но не войны.