— Вернусь, Ваше Величество, — ответил Приматиччо, — Даст Бог, и не один вернусь.
Франциск бросил на него грозный взгляд и продолжил.
— Такими темпами все Фонтенбло останется на одном Антонио Фантуцци, и работы затянутся на Бог знает, сколько. Хочу, чтобы под рукой был мастер кисти, чтобы писал все, на что пальцем покажу. Все лучшие живописцы в Риме собрались, Папа Римский со своими кардиналами хорошую работу дают да золотом платят, а сверх того за здравие поминают. Мне и денег не жалко, да хотят художники славы не только в нынешнем житии, но и в будущем веце. Привези мне из Рима хотя бы одного живописца, а я тебе этого коня отдам. Но такого привези, чтобы этого коня стоил.
Ласка даже выдохнул с облегчением. Свободного человека привести. Воровать грех, а уговаривать и близко не грех. Чай, не в болото к лешему, к уважаемому государю пригласить надо. Один откажется — другой согласится. У Папы Римского художников много, одним меньше — и не заметит. Как Вольф говорит, не последнее забираем, не под петлю подводим.
— Приведу я живописца, Ваше Величество! — ответил Ласка.
— Обмануть меня не пытайся. Думаешь, король в живописи не разбирается?
— В мыслях не было, Ваше Величество! Любой благовоспитанный дворянин в живописи знает толк, а чем дворянин старше, тем лучше знает. Вот вам крест, из самого Рима приведу мастера!
— Тогда ступай с Богом. Мое королевское слово крепкое. Будет художник — будет и конь. И отпущу тебя на волю вольную. Но Арман останется в Париже.
— Почему, Ваше Величество? — спросил Арман.
— Потому что если художника мне привезет мой рыцарь, то зачем я буду отдавать коня какому-то иностранцу. И вообще, поезжай-ка ты ко двору императора Карла в Гент, проинспектируй конюшню моего посольства и сиди там, пока этот не вернется с художником.
Арман поклонился. Приматиччо поднял глаза на короля, ожидая еще какие-то указаний.
— Все свободны. Коня мне и старшего егеря. Надоели. На охоту поеду.
Два дня Ласка провел в гостях у Армана. Обретенный старший брат позаботился о младшем. Арман заходил в королевскую канцелярию, открывая дверь ногой. Все сколько-нибудь значимые начальники при французском дворе — рыцари, всем нужны хорошие и здоровые кони, и многим помогал с подбором или с лечением королевский инспектор.
Арман нашел попутчика на юг — королевского курьера с большой сумкой важных депеш. Выправил охранную грамоту с печатью и отправил брата с этим немцем пересекать Францию как охранников курьера. То есть, меняя коней за счет местных властей в каждом большом городе. Кроме того, отсыпал на дорогу целых тридцать золотых флоринов.
До Парижа путники уже по два раза сменили коней. Непривычный к горам и мощеным дорогам ногаец остался в Моравии, а вторая смена вышла в каком-то швабском городке. Швабских лошадей Вольф продал сразу, как узнал, что поедут на перекладных.
В паре мест южнее Лиона курьерам вместо коней выдали мулов. Наполовину ослы почти не понимали по-лошадиному. За это батя их совершенно не выносил и через столько лет после Европы все еще поругивал. Ласка решил не упираться. Как-то же ездят верхом люди, которые не умеют разговаривать с лошадьми.
До портового города Генуи добрались меньше, чем за две недели. В Генуе старый курьер сказал, что до Рима еще дней десять в седле, если купить здесь лошадей. Но можно в Генуе сесть на корабль, и тогда до Рима будет три дня. Выбрали морскую дорогу, и так уже который месяц в седле.
— Вот тебе и морское путешествие, — сказал Вольф, — Не врал Твардовский, а ты не верил.
— Три дня — не путешествие, — ответил Ласка, — Не дай Бог, нас куда-нибудь унесет, или пираты нападут.
Но не унесло, и не напали.
20 Глава
Добро пожаловать в Рим
Прекрасен стольный город Рим при ясной погоде! На каждом шагу, куда ни повернись, купола и кресты. На площадях святые и ангелы в воодушевляющих позах застыли. С крыш горгульи и прочие черти готовятся дождиком блевать. Под каждым балконом по атланту, а уж колонн каменных и вовсе не счесть.
По улицам, куда ни погляди, от сутан в глазах темнеет. Монахов в Риме больше, чем в Вене солдат или в Париже женщин. Вот для разнообразия красный плащ — это кардинал прогуливаться изволит. Вот митра над толпой качается — это епископ в люди вышел. Хорошо тут жить доброму католику — на каждый чих, не сходя с места, благословение получишь.