Путь из Чембало под дороге, ведущей вверх, занял весь белый день. От попутчиков узнали, что Бахчисарай — городок очень маленький, Салачик и Кырк-Ор от него в двух шагах. Поэтому сняли первую же предложенную комнатку в Салачике у местных христиан.
Узнав от хозяев, что по пути в горную крепость Кырк-Ор есть православный монастырь, Ласка, накопивший грехов на грешной неметчине, на следующий день пошел к заутрене, чтобы отстоять службу и помолиться перед православными иконами.
Успенский мужской монастырь давным-давно основали крымские христиане в честь избавления от змия. Злобный змий предпочитал обижать крещеный люд, а с татарами не связывался. Наверное, догнать не мог. Или татары от него как-то откупались. Змий ведь тварь простая, каждый божий день в хлебе насущном не нуждается. Проглотит барашка, да и лежит, переваривает.
Православных богатырей в Крыму не водилось, и добрым христианам, не имея возможности повлиять на змия физически, оставалось только уесть его духовно. Поэтому они исправно молились Троице, Богородице и всем святым.
Наиболее эффективными оказались молитвы, как ни удивительно, Богородице. Однажды вечером накануне Успенья люди увидели на горном склоне горящую свечу. Поднялись и с удивлением обнаружили, что свеча горит перед образом Богородицы, а рядом лежит незамеченный снизу мертвый змий, порубленный и обгорелый. Надо полагать, Богородица надоумила помочь православным бахчисарайцам какого-то сильного, но очень скромного змееборца. Змия закопали, а на месте обретения образа поставили для начала церковь.
В церкви Ласка с удивлением встретил русского боярина средних лет, примерно отцовского поколения. После службы тот говорил со своим знакомцем, тоже русским, на родном языке, не задумываясь о том, что вокруг могут найтись понимающие люди.
Именно со знакомцем, а не со знакомым. В рыцарские времена культура телохранительства еще не сложилась в том виде, как она сложится к двадцатому веку. Высокородные господа не рассчитывали, что их от кого-то защитит простолюдин или даже несколько. Господа в то время и сами неплохо могли постоять за себя, отбиться от убийц и разогнать по улицам толпу горожан. Если герцогу, графу, князю, боярину было угодно, чтобы кто-то при случае за него подставил грудь под удар, он приглашал добрых молодцев благородного происхождения составить ему компанию. В Польше таких компаньонов называли клиентами, во Франции — миньонами, а на Руси — знакомцами.
Конечно же, речь не шла о службе за деньги. Возможность лично обратиться к вышестоящему уже стоила дороже денег. Еще больше стоила возможность оказаться под рукой в нужное время и получить задачу, выполнение которой поднимет на ступеньку и тебя, и весь твой скромный род. Особенно для небогатых дворян.
Клиентов, миньонов и знакомцев старшие опекали не по контракту, а от души. Кормили-поили со своего стола, как тот же Чорторыльский. Заодно подкармливали их лошадей, а содержать благородного коня как бы не дороже, чем благородного человека. Некоторые даже и одевали, а кто-то мог и меч пожаловать.
С Бельским шли двое похожих друг на друга крепких парней с круглыми лицами и растрепанными русыми волосами, торчавшими из-под шапок. Один рядом и поддерживал беседу, другой на пару шагов позади, прикрывая спину.
— Я Сигизмунду и говорю, мы, бояре, вольны отъехать куда угодно. Сегодня в Литву, завтра в Крым. Хоть под казанского хана. Хоть в Истанбул к султану. Да хоть к ливонцам или свейскому королю. Кто нам что сделает? — говорил боярин.
— Так ведь можно с землей отъехать, а можно и без земли, — ответил его собеседник, — Вот Острожский своего короля предал, много он от нашего великого князя земель получил? Земля, Семен Федорович, всему голова. С землей мы господа, а без земли — так, наемники.
— Наемники, говоришь?
— А то ж! Если с землей отъехать, то остаешься господином. Под королем, под князем или под ханом, все едино, своей земле хозяин. Без земли бежал, что получается? Вот Острожскому тому же великий князь пожаловал боярина. Помогло? За шубу да шапку поперек присяги пойти никому не охота. Конечно, если бы Сигизмунд у него земли отобрал, то тут уже деваться бы было некуда.
— Ага. Запомни. Сигизмунд у Острожских земли не отобрал. И Глинские с Шуйскими у Бельских земли не отобрали. Что ты там про Острожского говоришь?
— Потом Острожский перебежал обратно, потому что у него земли остались под властью Сигизмунда, а лучше быть предателем с землями, чем предателем без земель.
— Ты, Василий, не поймешь, что не бояре живут милостью князей и королей, а князья и короли живут милостью бояр. Как немцы говорят, король — первый среди равных.