Коваленко полуобернулся к своим телохранителям, по-прежнему державшимся в отдалении, и отдаленный свет очертил абрис его лица. Он еще больше понизил голос:
– Мне больше нравится слово «дезертир»… Но смысл от этого не меняется. Да, таков мой план, хоть вы и сформулировали его слишком упрощенно.
– А почему именно к нам?
– Немцам я не доверяю: с них станется выдать меня Советам в обмен на что-нибудь. Итальянцы меня не любят. В Англии слишком сыро: моей дочери не показан тамошний климат. А швейцарский санаторий – это чересчур дорого.
Фалько с заметным усилием тщился все это уразуметь. Придать услышанному вид хоть какого-нибудь правдоподобия. А Коваленко, высказав главное, пришел ему на помощь – облегчил анализ:
– Испания – идеальное место. Я, разумеется, имею в виду территорию, которую контролирует генерал Франко. Республика обречена. Потерпит поражение. Я даю ей год жизни, ну, самое большее – два. Я там провел десять месяцев и отвечаю за свои слова.
– Мне это удивительно: я предполагал, что в вас сильнее вера в окончательную победу коммунистической пролетарской Испании.
Русский прищелкнул языком, демонстрируя разочарование:
– Вашим соотечественникам на самом деле одинаково чужды и фашизм, и коммунизм. И на каждого идейного борца приходится десять оппортунистов. По-настоящему им милы только анархические идеи, и это делает людей по-настоящему опасными и непредсказуемыми. Даже самым дисциплинированным дико само слово «дисциплина». Но это не мешает им умирать с честью, потому что испанцы – первоклассные вояки. Хотя, на свою беду, они всегда останутся испанцами.
С этими словами он повернулся к охранникам и резким требовательным тоном человека, привыкшего, что его слушаются без промедления, что-то повелительно сказал им по-русски. Потом взял Фалько под руку и повел по туннелю, храня молчание, так что тишину нарушали только шаги. Рот он раскрыл лишь на другом конце, когда убедился в очередной раз, что телохранители остались позади.
– Я хочу, чтобы вы занялись всем дальнейшим – разумеется, не вы лично, а ваша контора. Чтобы обеспечили безопасность мне и моей дочери. А я вам за это… Вы представьте, сколько я могу рассказать вам о Республике. Ибо располагаю бесценными сведениями – списками агентуры, структурой правительственных органов. Знаю все тамошние интриги и всех иностранных добровольцев. Поставки вооружения – объем и сроки. Знаю об отношениях между коммунистами, анархистами и социалистами… Уловили мою мысль?
Фалько не колебался ни секунды.
– Все сделаю, – сказал он. – Это в самом деле чистое золото.
– Вот именно.
– А что дальше?
На этом конце туннеля было немного светлее. Горели два фонаря на ближайшей улице, и желтоватые блики ложились на влажную брусчатку. От этого лицо Коваленко виделось отчетливей – четче обрисовались острый нос и почти лысый череп. Темная полоска усов, вместо того чтобы выделять это лицо из тысяч других, стирала его особость, делая совсем непримечательным. Фалько подумал, что с такой внешностью сидеть бы за столом в банке, в канцелярии или какой-нибудь конторе: взглянут на тебя – и сейчас же забудут.
– Утолив любопытство вашей контрразведки, я намереваюсь перебраться куда-нибудь в Южную Америку. Или, быть может, в Соединенные Штаты. С дочерью, само собой.
– Не надейтесь, что вас озолотят. В нашем ведомстве сидят ужасные скряги.
– Да вы не беспокойтесь за меня. Я человек предусмотрительный и кое-что скопил на черный день. Мне нужны от вас только защита и приют на первое время.
– И неприкосновенность, полагаю.
– Само собой. За моей головой наверняка пошлют моих бывших коллег, не хватало мне еще опасаться ваших. Хотелось бы, если можно, не более одного врага за раз.
Он помолчал, задумчиво глядя на туннель.
– А дальше… Дальше уж и сам справлюсь, – медленно произнес он чуть погодя. – И… как знать, даже мемуары напишу.
– Рано или поздно вас найдут.
– Может быть… Но я принял кое-какие меры предосторожности. Если товарищ Сталин меня не тронет, я не предам огласке то, что мне известно о нем и о других персонах. О грехах юности и еще кое о чем.
– Вам видней, – безразлично ответил Фалько. – Знаете, что делаете.
– Знаю, уверяю вас. Ну и, подводя итог, вот вам ответ на ваш вопрос. Вы остались живы и не составили компанию Баярду, ради того чтобы срочно и совершенно секретно передать своему шефу – и только ему одному – все, что я вам сейчас рассказал. Помните – ему одному. С тем, чтобы он – тоже без посредников – лично уведомил генерала Франко.
Он вытащил из кармана визитную карточку и вложил ее в руку Фалько.