– Если ему не помешают.
– Разумеется. – Санчес снова взглянул на него с любопытством. – Если ему не помешают.
5. Романы и шпионы
Галерея «Энафф» помещалась на улице Фюрстенберг в небольшом кокетливом особняке: с улицы через большое окно было видно почти все, что находилось внутри. На стенах в застекленных рамах висели работы Эдди Майо. Брутальная красота обнаженных тел, снятых в вычурных неестественных ракурсах сверхкрупными планами и с резкой, контрастной светотенью. Секс и плоть.
– Великолепно, – подвел Фалько итог своим впечатлениям.
Об искусстве фотографии, равно как и обо всех иных видах и родах искусства, он имел лишь самые начальные понятия, сводившиеся к перелистыванию иллюстрированных журналов. Однако разглядывая эти снимки, он будто вступал в увлекательный лабиринт человеческого тела, который сулил открытия и тайны и побуждал одни – совершить, другие – разгадать. Фалько не знал, к какому разряду отнести талант Эдди, но присутствие его было несомненно. Он снова посмотрел на нее и словно окунулся в стылую синь устремленных на него глаз – ему показалось, что она все это время следила за его реакцией.
– Сюрреалистическая транссексуальность, – довольным тоном продавца, расхваливающего достоинства своего товара, изрек Кюссен.
Фалько наклонил голову, не отводя взгляда от Эдди. Эти глаза так видят мир, подумал он. Посредничают между живой, бурно дышащей реальностью и ее образами, замороженными в солях серебра. Впрочем, эти же глаза или она сама придавали им телесную, плотскую чувственность. Возбуждающего свойства.
– Мне очень нравится, – сказал он.
Женщина продолжала смотреть на него, не отвечая на лестный отзыв, и Фалько подумал, что окутывающий ее полярный холод таинственно противоречит жару страсти, которым веет от ее работ. Наконец она слегка кивнула с насмешливой благодарностью. Больше всех был доволен и почти горд Лео Баярд.
– Это необыкновенная женщина. И лучшее тому доказательство – ее работы.
В устах Баярда похвала прозвучала со снисходительностью наставника. Обняв Эдди за плечи, он притянул ее к себе, и она скорее безразлично, чем покорно, подалась, положив светловолосую гладко причесанную голову ему на плечо. Фалько, наблюдая за парой, подумал, что в этой демонстрации близости сквозит нечто показное, предназначенное для окружающих и подчиняющееся светским правилам.
– Никто так не видит мир, – категорически, как о собственном достижении, заявил Баярд.
– Вы хотите сказать – «ни один мужчина»? – негромко произнес Фалько.
Баярд, двумя пальцами отбросив падавшие на глаза пряди, взглянул на него с интересом, к которому примешивалось обычное высокомерие. Судя по всему, он не привык к возражениям.
– Простите, не вполне вас понял…
– Так видят все женщины… Иное дело, что не все способны это выразить. Нашей очаровательной хозяйке, – он показал на Эдди, – удается.
– И на чем же основывается ваша уверенность?
Фалько простодушно пожал плечами. Обаятельная, тысячу раз опробованная улыбка придала его словам значительности.
– На столетиях безмолвия. Мужчинам никогда не сравниться с ними в умении молчать… Полагаю, оно берет начало в биологии. И это сообщает их взгляду зоркость.
– Любопытно, – признал Баярд.
Арктическая синева вновь коснулась лица Фалько – Эдди Майо подняла голову и чуть отстранилась от Баярда.
– Похоже, вы разбираетесь в том, как по-разному умеет женщина молчать…
– Едва-едва.
– Но формулируете вполне прилично.
– Немного здравого смысла. – Фалько на миг задумался. – Я становлюсь перед ней и просто смотрю.
– Становитесь?
– Именно так.
– И смотрите?
– И смотрю.
Льдистая синева, казалось, чуть-чуть подтаяла.
– Просто смотрите – и все?
– Не всегда. Бывает, еще улыбаюсь.
– Смотрите и улыбаетесь?
– Да.
Эдди показала на ближайшую фотографию:
– И что же вы видите вот здесь, например?
Фалько повернулся и взглянул на снимок. Там на крупнейшем из крупных планов был запечатлен женский рот, впившийся в дольку апельсина. Зубы размалывали мякоть, струйка сока стекала на подбородок.
– Если я правильно понял, вы работали с Маном Рэем?
– Да, – сказала она как о чем-то само собой разумеющемся. – Я была его моделью и любовницей.
– А-а.
– И училась у него искусству фотографии.
– Понятно.
– Но это не имеет отношения к тому, о чем я спрашивала. – Эдди снова показала на снимок. – Что вы видите здесь?