– Что будем делать? – настойчиво повторил Санчес.
Не отвечая, Фалько вытащил из кармана трубочку с кофе-аспирином. Вытащил одну таблетку, сунул в рот, разжевал, морщась от горечи, потом пошел на кухню и запил стаканом воды. Вернувшись, задумчиво поглядел на женщину. Санчес стоял рядом с ним в коридоре и тоже смотрел на нее неотрывно.
– Она видела нас, – наконец сказал Фалько. – Сможет опознать.
Санчес побледнел. Провел ладонью по губам и стал беспокойно водить глазами по комнате.
– Это женщина… – пробормотал он.
– Женщины убивают не хуже мужчин.
– Эта же никого не убила…
– Откуда вы знаете?
– Мы вели ее, как только она приехала сюда в декабре. По паспорту, который я только что обнаружил, это Нурия Жисберт Портау… Из хорошей барселонской семьи, член компартии, дочка члена каталонского правительства. Замужем за племянником Негрина.
– Ого… Птица высокого полета.
– Похоже на то.
– А где ее муж?
– В Мадриде. Кажется, возглавляет Второй отдел генштаба.
– Тоже не воробышек…
– Еще бы. Не сомневаюсь, что это он отправил ее во Францию от греха подальше.
– Место недурное, что уж говорить. И чем же она тут занимается?
– Привезла архивы. – Санчес кивнул на брезентовую сумку, набитую машинописными страницами – к иным были подколоты фотографии. – Среди прочего, тут и досье на нашего агента во Франции. Еще она была у Навахаса шифровальщицей. Я нашел книгу кодов. Похоже на новую русскую систему одно- и двучленов, но надо будет разобраться досконально.
Фалько напряженно размышлял, сопоставляя все «за» и «против».
– В Испании ее можно было бы обменять на кого-нибудь из наших, – напомнил Санчес.
– Можно. Но сейчас мы с вами во Франции.
И он озабоченно взглянул на часы – они вошли сюда уже больше получаса назад.
– Допросить ее мы не можем. И увести с собой тоже.
Санчес хмуро и явно волнуясь сказал:
– Должен же быть какой-нибудь выход… Может, подключить этих… кагуляров? Поручить им? Как вы считаете?
Фалько уставился на него в чистосердечном изумлении:
– Что поручить?
– Пусть подержат ее где-нибудь у себя…
– Что за чушь вы несете? Зачем такой огород-то городить?
Санчес показал на убитого в коридоре, а потом ткнул пальцем в сторону комнаты, где лежал второй труп.
– Может быть, довольно? – спросил он, понизив голос.
– Довольно – что?
– Убитых.
Глаза Фалько внезапно стали похожи на расплавленную сталь.
– В Испании каждый день убивают десятки и сотни людей, – медленно и почти мягко проговорил он.
– Это совсем другое дело…
– Послушайте. Совсем другими делами я занимался, когда вы и ваши сослуживцы решили поднять мятеж против Республики. Не я эту кашу заваривал. По совокупности причин меня занесло на вашу сторону: что же, не возражаю. Делаю свое дело честно и эффективно. Но только, пожалуйста, избавьте меня от чистоплюйства и моральных терзаний. Ваши эту музыку заказывали, вам ею и наслаждаться.
– Вы тоже из наших, – удрученно возразил Санчес.
– Ошибаетесь. У меня сольная партия.
Тот хотел было что-то ответить, но закашлялся. Сплюнул в платок. Щеки, казалось, ввалились сильней, глаза запали глубже, веки воспалились и покраснели.
– Но это женщина, черт побери. – Он спрятал платок, на котором виднелись розоватые пятнышки. – Взгляните на нее.
Фалько взглянул – и мотнул головой:
– Я вижу коммунистического агента, двух напарников которой мы ликвидировали. И выйдя отсюда, она мигом выдаст нас со всеми потрохами, то есть расскажет, кто это сделал, и укажет приметы… Я-то в Париже пробуду всего несколько дней, а вот как вы можете допустить такое?
Санчес, не отвечая, опустил голову, словно внимательно рассматривал носы своих потертых башмаков.
– Хотите – я сделаю? – сказал Фалько. – Мне нетрудно. Где двое, там и третья.
Санчес, в душе которого явно происходила мучительная борьба, стоял в прежней позе. Наконец решившись, сунул руку в правый карман, где лежал револьвер. Но передумал. Так и не достав оружие, протянул руку. Подбородок его слегка подрагивал.
– Дайте ваш.
Они пристально поглядели друг другу в глаза. Фалько снял с пояса свой «браунинг» с еще не отвинченным глушителем. Прежде чем передать его Санчесу, большим пальцем опустил флажок предохранителя. Потом, словно потеряв интерес к происходящему, прислонился к стене, достал портсигар и зажигалку.
В тот миг, когда он поднес огонек к кончику сигареты, негромко хлопнул выстрел.