— Скажи, я смешно выгляжу?
— Нет, конечно.
— А вот я чувствую себя как последний идиот. У меня такое ощущение, будто все вокруг знают, откуда я только вылупился. Надо было попросить тебя привезти мне не джинсы, а какую-нибудь другую одежду.
Дэвид удивленно поднял брови.
— Думаешь, у тебя в шкафу есть что-нибудь более подходящее? Не мог же я тащить с собой блейзер и отутюженные брюки? В дороге они бы помялись и выглядели сейчас как жеваные.
— Когда приеду в Нью-Йорк, первым делом отправлюсь в поход по магазинам.
— А куда ты собираешься отправиться сейчас?
— Прежде всего я довезу тебя до аэропорта и посажу в самолет. Ты и так потратил на меня уйму времени, и я, поверь, это ценю. Но мне лично лезть в самолет не хочется. — Он с минуту помолчал, потом продолжил: — Любое ограниченное пространство мне теперь будет напоминать камеру. Я поеду в Нью-Йорк на машине, буду останавливаться, где захочу, перекусывать в придорожных кафе, дышать воздухом свободы.
— А мне казалось, что ты первым делом поедешь в Вермонт.
Дерек поднес к губам чашку с кофе и сделал глоток.
— Ты звонил ей? — спросил он у своего адвоката и друга.
— Сразу же после того, как ты позвонил мне.
— И что она сказала?
— Поначалу молчала, — ответил Дэвид. — Я не сразу понял, что она плачет. Ты поедешь к ней.
— Не поеду.
— Почему?
Дерек сам уже тысячу раз задавал себе этот вопрос.
— Мне нужно хотя бы немного отвыкнуть от всего этого, — тут он кивком головы указал на видневшуюся в окне гавань и крохотный остров на горизонте. — Прийти в себя, отоспаться, короче, снова почувствовать себя человеком. — Он глубоко вздохнул. — Последние несколько недель дались мне непросто.
— Думаю, тебе дались непросто все эти два года.
Спорить с этим утверждением не приходилось, поэтому Дерек решил сменить тему:
— Как поживает мой лучший друг Ноэл Грир?
— Готовится к предвыборной кампании. Думаю, первого января он публично объявит о своем участии в выборах.
— Как думаешь, он будет за мной наблюдать?
— Можешь в этом не сомневаться. Но, как мне кажется, глупостей он больше делать не будет. Смерть в тюрьме, где полно отчаянных сорвиголов, можно списать на несчастный случай. Но теперь ты на свободе, и придать убийству вид несчастного случая ему не удастся. Кроме того, он в курсе, что тебя перевели из Парксвилла, и знает, почему я на этом переводе настаивал.
На взгляд Дерека, логика приятеля была небезупречна, но он ничего не стал по этому поводу говорить, а принялся развивать свою мысль дальше.
— Если Ноэл примет участие в выборах, в моем распоряжении останется год, чтобы подтвердить его преступную связь с Ллойдом Баллантайном.
Когда Дерек заводил разговор о Ллойде Баллантайне, Дэвид всякий раз скептически хмыкал. Конечно, у него не было сомнений в том, что дело Дерека было сфабриковано — и не без участия Грира. При всем том, он не верил, что Грир может быть связан с судьей Баллантайном, и ему было больно смотреть, как Дерек тратит время и силы на совершенно бесперспективное расследование.
— Я бы на твоем месте не торопился впрягаться в это, — сказал он. — Прежде тебе надо основательно отдохнуть. Спи, читай газеты, ходи по магазинам и в рестораны. Подумай о том, чем станешь заниматься в дальнейшем. И еще: прежде чем приступать к поискам досье Ллойда Баллантайна, приведи в порядок мысли и ответь на вопрос: так ли уж тебе это нужно.
Дерек часто потом вспоминал слова Дэвида о необходимости расслабиться и немного развлечься, поскольку воплотить в полной мере советы приятеля в жизнь ему так и не удалось. И дело было вовсе не в том, что ему этого не хотелось, просто у него это плохо получалось. Но из этого вовсе не следовало, что он не радовался вновь обретенной свободе. Он ходил, куда хотел, делал, что хотел и когда хотел. Проблема заключалась в том, что он никак не мог забыть о тюрьме.
Агент Дерека Крейг Джейкобс, с которым он встретился за ленчем на следующий день после того, как вернулся Нью-Йорк, пребывал в растерянности и, судя по всему, не имел представления, что со своим клиентом делать. По этой причине первые пять минут Крейг говорил исключительно о том, как он рад его видеть и как чудесно он выглядит. Дерек знал, что выглядит далеко не лучшим образом, и прозвучавшая в словах агента ложь с самого начала настроила его на скептическое восприятие действительности.
Тем не менее Дерек вел себя очень вежливо, благодарил Крейга за любезные слова и битый час слушал светские сплетни, которые агент, не сделав никакой скидки на то, что Дерек вернулся из тюрьмы, а не из Парижа, с воодушевлением ему рассказывал. Единственное стоящее соображение, имевшее непосредственное отношение к Дереку, агент сформулировал так: «Жизнь в Нью-Йорке, Макгилл, сейчас уже не та, что два года назад».