- Я почитал переписку вашей супруги с подругой, оказывается, Маргарита Павловна была очень несобранной женщиной. Вот она пишет: «Опять забыла, который теперь час...», или вот еще: «Тигренок не подпускает меня к этим часам - боится, что сломаю...».
«Тигренок» - это вы?
Господин Кадочников утвердительно хмыкнул. «Хмык» был, как у зверя - неблагородный.
- А «эти часы», надо полагать, та антикварная игрушечка - стоит у вас в гостиной?
Господин Кадочников похмыкал опять. (Господи, ну и хмыкают иные - делинквентно хмыкают.)
- Удивительно вот что: если ваша жена к этим часам не подходила (вы ей запретили), кто же тогда их завел? Понятые утверждают, что тем вечером часы шли - не заметить их колокольного боя было невозможно.
- Марго могла завести часы, - сказал, поглядев на грустный и скучный потолок, господин Кадочников, - она могла, загрустить, увидав их остановившимися. Заскучать - мы любили друг друга.
- Но обычно часы заводили вы? Вам что, так нравились эти куранты?
На лице подозреваемого (пока только Пуговициным) появилось подобие улыбки:
- Часы должны идти - это правило. Марго знала про него и могла завести.
- Могла. «Адвокат тоже скажет: «Могла-не могла» - не улика».
Пуговицин вытащил лист бумаги (справка-козявка) и прочел с него:
- Вы родились такого-то, там-то, а матушка ваша умерла при родах. Воспитывала вас тетка - сестра отца. Закончили школу, институт... Работали в ритейлерской компании.
- Да, всё верно.
- Вы не знали, что вас родилось двое? Вот выписка - получается, у вас есть брат-близнец.
- Быть не может, - отозвался господин Кадочников, даже не пытаясь изобразить удивление, - я ничего не знаю о брате.
- Да, знать вы не могли - его забрала двоюродная сестра вашей матери и увезла к себе во Владивосток - далековато. К тому же она через год умерла, и кто занимался воспитанием ребенка, чью он носит фамилию, установить сложно, да и не нужно. Вы, кстати, если вам любопытно, можете обратиться к частным детективам - это их хлеб.
- Я подумаю, - отозвался господин Кадочников спокойно.
Воздух покачивался в помещении кабинета, весело слушая разговор двух неглупых мужчин.
«Интересно, как ты среагируешь на это?»
- Мы сделали запрос в Турцию - да, ваше пребывание там подтверждается. Жили вы в небольшом отеле, скромно, тихо. Не пили, девушек не приводили. Ели в основном рыбу и салаты из помидоров с сыром. Вот копии заказов. Я вот чего не пойму: соседка ваша рассказала, что вам год назад вызывали «скорую» - был чуть ли не шок из-за аллергии на помидоры, а в Турции вы их каждый день наворачивали - или там помидоры другие? Без химии?
- Думаю, это следствие морских купаний - аллергия временно отступила.
Повисла речевая пауза. Воздух хихикал.
Мужчины в тихом изумлении смотрели друг на друга, как бы не веря в то, что они не бредят, не шутят за новогодним столом, а достойно беседуют: следователь и муж жертвы.
- Но сейчас аллергия присутствует? - спросил вяло Иван (каверзные вопросы закончились).
- Да, климат севера очень нездоров.
В сухую и деревянную, как полицейский протокол, дверь кабинета по-свойски постучали.
- Да-да, - откликнулся Иван. Заглянул Лёня Кудашевич:
- Привет, на секунду, - он выразительно моргнул и скрылся.
Иван мягко извинился перед господином Кадочниковым (тот свою скорбь по супруге не афишировал, но всё-таки вдовец) и вышел в коридор.
- Дружище, сегодня удача так и прет: я знаю логово Сереги Крученого, - сказал Кудашевич, улыбаясь, будто ребенок, получивший новую игрушку и еще не наигравшийся.
- Ух, ты! А что «твой» - дал добро на задержание?
- В том-то и дело, что нет. «Проверь еще раз», - а пока проверяешь, Крученый свалит.
Крученый был свирепый бандит и был в розыске уже несколько долгих следственных лет.
- Надо брать, Ваня, надо. Помогай, дружбан, - Кудашевич погладил пистолет под замшевой курткой.
- У меня муж утонувшей мадам сидит и нагло врет. Убийца он, я уверен, а улик нет.
- Уверен, что он? Давай тогда банку.
Пуговицин вернулся в кабинет и с фразой «Минуточку» вынул из тумбочки стола обычную стеклянную банку из-под огурчиков, потом вышел опять в коридор и передал банку Кудашевичу:
- Жду с нетерпением.
Минут через пять в кабинет Ивана уже без стука вошел Леонид Кудашевич с озабоченным лицом сыщика времен первых постреволюционных лет (тогда, брат, зевать некогда было), держа в руках банку с дождевыми червями и трубочку от капельницы, позаимствованную у Насти девушки-полицейской. (У Насти в кабинете стоял рабочий макет самогонного аппарата, обвешанный такими трубочками, для наглядных занятий-лекций с малолетками о вреде суррогатных напитков.)