- Попал что ли? - спросил Кудашевич в резко наступившей тишине, выглядывая из-за клена. Они вместе подошли к лежащему в луже крови с подогнутыми коленками мужчине.
- Наповал. Ну, и славно. А смотри, Иван, морда-то у Крученого как на волчью похожа.
Сыщики сделали необходимые звонки и, дожидаясь бригады, стали разговаривать о рыбалке. Но думал Иван о другом. Он с беспокойным нетерпением ждал момента, когда освободится - Луна, недавно висевшая слева от места событий, вдруг резко сместилась вперед и ясно освещала узенькую тропку в траве между темно-синих ночных кустов, будто указывая путь.
Рассвело вместе с птицами и пришло раннее, пронзительное утро. Луна стала прозрачно белой и, казалось, спала.
- Поехали? - спросил Ивана Кудашевич - следственная бригада изымала из дома, где прятался Крученый, сумки с оружием.
- Я пройдусь, скоро маршрутки поедут.
Иван помедлил секунды и пошел по таинственной тропинке.
В ту ночь Анна спала в саду. Она лежала прямо на теплой земле, и верные, упругие травинки нежно поддерживали ее тело, как пуховая перина. Выросшие за ночь громадные лопухи, склонились над ней, оберегая от росы, а распустившиеся маки целовали пальчики рук и ног.
Утро умывалось: мимо Анны прошел аккуратист-барсук в сторону маленького бассейна с родником, тут же ходила, перелетая кругами, хитрая сорока - но молча, вились мошки, им хотелось петь, но нельзя - «она» спала. Птицы - их были сотни - распевались вполголоса: «Просыпайтесь!»
Анна проснулась и открыла глаза. Птичий оркестр, уловив движение ресниц госпожи, загремел, из кустов выбежали охотничьи псы и, потягиваясь и скаля зубы, склонились перед Анной, зайцы сели на задние лапы и подняли уши, филин повернул голову, из кустов высунула мордочку лиса: «Как спалось?»
- Хочу кофе, - сказала Анна, - сделайте мне кофе.
Она потянулась, посмотрела с улыбкой на зверей и добавила:
- Я искупаюсь - и чтобы кофе был готов.
Окунувшись в ледяную, кипящую мелкими пузырьками, воду родника, Анна вышла на траву под радостный и восторженный гомон придворных, надела утреннюю пижаму - ей нравились азиатские, вышитые золотом орнаменты на алом шелке, мягкие сандалии - и села за круглый каменный столик, на котором уже стояли горячий кофейник, сливочник и сахарница. Налив своей округлой, божественной рукой кофе в чашечку...
Нет, не могу - дайте штихель, молоток и глыбу мрамора - буду рубить скульптуру, а то с ума сойду!
Раздался звон дверного колокольчика - Анна кивнула, и калитка в ее сад открылась перед посетителем. Иван вошел внутрь дворика, изумленно поглядывая на снующих вокруг животных и птиц, на распускающиеся на глазах цветы: «Это объемная графика, это кино». Он увидал в глубине сада рядом с бассейном сидящую за кофе девушку и направился к ней.
«Надо что-то сказать, а что - не знаю, не здоровья же ей желать».
Он подошел к столику.
- Я получила твой подарок, - сказала Анна, откусывая кусочек печенья и указывая кивком головы, при котором ее волосы колыхнулись как волны морские, на красивейший, свежий букет роз, стоящий рядом на отдельной подставке-треножнике. Ваза для роз была древней с античными, черными рисунками.
- Я удивлена - мне давно никто ничего не дарит - всех переманил к себе Саваоф Синайский. Запугал судилищем. Но я не сержусь - вам, в вашей давке иначе было бы не выжить.
«Главное - не смотреть ей в глаза», - вспомнил наставление Иван.
- Я не верующий, - сказал он, имея в виду Саваофа, но Анна поняла по-своему:
- Вот как? Зачем же ты пришел? И как это ты не верующий? Совсем? Даже не последователь Христа, хотя бы? Он ведь дал вам путь, не всем, конечно, но все-таки дал - как стать сыновьями и дочерьми Всевышнего - Отца нашего. Я спорила тогда - зачем людям становиться равным Богам? Вам привычнее быть рабами, - добавила она лукаво.
Она смотрела на Ивана, улыбаясь. Он чувствовал ее взгляд, который брал его за лицо, за шею, за сердце и сгибал, кидал на траву на колени. Еще секунда - и он свалился бы на землю - она отвела глаза в сторону.
- Я желаю, чтобы ты верил в меня, - сказала Анна капризно. Она, играя, кинула в лицо Ивана кусочек сахара. Долетев, сахар рассыпался по груди Ивана гирляндами цветов - он весь был усыпан цветами.
- Верь в меня - свою Богиню, - добавила Анна сердито и щелкнула легонько пальцами. Из-за ее спины вышли львица и медведица и, тихо рыча, приблизились к Ивану - он ощущал руками их горячее дыхание хищников.
- Да, - сказал Иван, - ты Богиня. Моя Богиня.
Всё. Формула была произнесена, обряд случился. Птицы взмыли пестрым облаком и дали торжественный круг над садом. Русский сыщик, серьезный человек двадцать первого века, стал адептом Дианы-охотницы.