- Проси чего хочешь, - сказала она, - мне приятно сделать ответный подарок.
Лично я - о! я знаю, чего бы попросил - новый компьютер, или нет, велосипед - вот что, или нет... да знаю все равно! А Иван растерялся. Дубина. Не видал ослепительно красивых женщин.
- Я не тороплю, - сказала Анна, подпирая кулачками свое юное, прелестное лицо, - сходи вслед за моим барсуком, нарви мне персики, придумаешь, пока ходите.
Иван даже не стал спрашивать, откуда на севере, в России персики, да еще в эту пору, просто пошел, поглядывая по сторонам, да на спину отъевшегося у барского стола барсука, который переваливаясь и, пофыркивая, полез в чашу благоухающего цветами и одновременно созревшими плодами сада. Проходя мимо ключа, бившего в маленьком бассейне, где по утрам купалась Диана, Иван услыхал сильный всплеск воды. «Рыбе-то тесно», - только подумал он, и тут увидал на краю бассейна молоденькую девушку, мокрую, видимо, только что из воды, испуганно смотрящую на него и кутающуюся в большое махровое полотенце.
- Ты кто? - спросила девушка встревоженно, - ты не будешь лопатой копать?
- Зачем мне копать и что? - я в гостях.
- Это гость! - обрадовано крикнула кому-то девушка за спину Ивана, - и он не копает канав.
Иван оглянулся - из-за ствола дерева на него внимательно смотрела другая юная девушка, одетая в зеленый с цветами сарафанчик и с венком на голове. Она тоже казалась испуганной.
- Спроси, не будет ли он рубить деревья? - сказала она у первой, не решаясь выйти из-за ствола.
- Да не бойтесь вы, ни копать, ни рубить я не собираюсь. Я иду за персиками для Дианы. Я гость. Даже нет. Я служу Диане, - пояснил Иван.
- Ах, как это хорошо!
Девушки с двух сторон чуть-чуть робко приблизились к Ивану.
- У него нет лопаты, - сказала купавшаяся.
- И топора нет, - добавила та, что была «в цветах».
- Персики там, где спит Силен, - сказала первая.
- Он из них вино делает, - пояснила вторая, и добавила, показывая рукой, - там, за молодым можжевельником.
- Только не разбуди его! Он опять начнет приставать! - тихонько воскликнули девушки вослед Ивану, - и не пей с ним его вина!
«Я или сошел с ума, или очнулся от сумасшествия», - думал Иван, пробираясь между гудящими пчелиным роем можжевеловыми зарослями.
Показалась поляна с низкой, бархатной травой, обрамленная персиковыми деревьями. Персики валялись на траве тысячами и благополучно гнили, часть их была собрана в кучки, а под нависшей кроной деревьев, в тени стояла большая, пузатая бочка, издававшая хмельной аромат, доверху набитая давлеными плодами. Рядом с бочкой лежал и похрапывал небольшой пузатый человечек, в возрасте, лохматый, почти что голый (если бы не драные «семейные» трусы), в странных ботинках с раздвоенными носками.
«Сколько же ей принести персиков?» - подумал Иван и только подумал, увидал маленькую, женскую корзинку из соломы, висящую на суку. Он снял корзинку и стал срывать и складывать в нее созревшие персики.
- Ахм - кхм, - раздалось сзади. «Разбудил все-таки». Иван обернулся - человечек, доходящий ростом ему до груди, стоял перед ним, почесываясь и покачиваясь, и смотрел на Ивана веселыми, пьяно-голубыми глазами.
- Это персики для Дианы, - на всякий случай пояснил Иван, чувствуя необъяснимый страх и веселость одновременно. Страх вползал в сознание и заставлял кричать, а веселость теребила сердце до разрыва.
- Кхм, - отозвался человечек и вдруг добавил, - а за Бахуса выпить?
И он протянул Ивану огромную чашу с душистым, красного цвета вином. Голова кружилась.
Он уже взял чашу, даже выдохнул и хотел уже выпить, и даже увидел на дне чаши себя, лежащего на душистой траве с красавицами дриадой и наядой - все трое были обнаженными и ненасытно требовали любовных ласк, рядом валялась пустая бочка Силена из-под вина, а сам Силен сидел на плоском камне и играл на пастушьей свирели.
- Сейчас я служу Диане, - Иван с вежливым поклоном вернул чашу.
- Кхм, - Силен привычно выпил чашу до дна, при этом облив волосатый живот, и хватаясь за стволы деревьев и поминутно валясь на траву, побрел вглубь леса, покрикивая:
- Дриада - шалунья лесная, я уже иду, я уже готов! Где ты?
- Эй, - крикнул Иван ему вослед, - вы все, кто вы такие? Вы мое воображение? Мечта?
Силен опять свалился на траву, сел, вытащил откуда-то (чуть ли не из-под земли) большую бутылку, оплетенную ивовым прутком, смачно выдернул пробку и, обливаясь, долго пил, а потом сказал неожиданно трезво:
- Мы - это ты. Ты - это мы.
Возле бассейна, в центре которого то исчезала, то с тихим плеском выныривала та, первая девушка («наяда» - уже знал Иван), в плетеном дачном кресле сидел тот самый мужчина, который так ловко вскрывал, как консервные банки, различные стены, и которого Диана назвала Янусом.