Камера падает, когда парень приземляется на копчик. Его боль видно — и слышно — издали. Боль от падения и от удержания из оклада стоимости разбитой видеокамеры…
— Проверь, — трясясь от негодования, отправляет к павшему еще одного помощника главный оператор.
Чуть дальше от лечебницы, в двух шагах буквально, прудик с лотосами. Водоемы во дворе служили еще и источником прохлады в летнюю жару, так что они во многих дворцовых комплексах устроены.
А лотосы — это еще и полезные ингредиенты… И — изредка — визжащие юноши в мокрых портках. Второй помощник поскользнулся на траве и шлепнулся в пруд.
— Благо, неглубоко, — проговорила эта ворона.
Когда сумела разогнуться от приступа гомерического хохота. Грешно смеяться над таким, право. Но и удержаться — выше сил простых смертных.
Ловлю на себе перекрестья прицелов… Образно. На эту угорающую ворону смотрят почти все, кто не валяется у павильона. И нет, они не осуждают за неуместное веселье. Не цокают, чтоб не шумела.
Нет.
В их взглядах — замешательство. Ке так и вовсе вперился в меня глубоко посаженными зыркалками, словно впервые видит.
Это потому, что несколько минут назад эта ворона взбежала по той же самой мокрой траве и по той же влажной деревянной отмостке. И даже — для пущего веселья — попрыгала по большущим мшистым камням. Тоже увлажненным. Чего принцессам делать не положено, и из-за чего кадр пришлось переснимать. Не всегда самодеятельность приводит к желаемому результату.
Цзыюй пробежалась туда и обратно. В мягких стеганых туфельках. И не то, что не поскользнулась, даже с шагу не сбилась ни разу.
Перестаю ржать. Возвращаю на лицо лучшую из своих улыбок — почти такую я перед этим дарила зрителям. И лекарям, когда те пообещали, что помогут братику.
Мамочка тоже осознает, что ее драгоценность рисковала растянуться на мокреньком. Кидается обнимать. Эдакая запоздалая реакция, убеждается, что детка цела.
— Эту запись надо сохранить, — шепчу ей, пока она удачно меня прикрывает от остальных. — Там же никто не поломался? — оборачиваюсь: жертвы падений уже подымаются на ноги. — А потом как бы случайно слить журналистам. Закадровые съемки. Люди посмеются и оценят сложный труд всей группы. Скажи им, мам.
— Хорошо, А-Ли, — сейчас моя заботливая готова согласиться с чем угодно из моих уст. — А еще я обязательно приготовлю чего-нибудь вкусненького для всех пострадавших.
Радостно киваю: правильно, мам. Люди помнят добро и зло. Если тупо поржать над их страданиями, они затаят обиду. Если выставить их на посмешище — обида переродится в месть. Но ведь можно подать всё по-доброму. А еще «подсластить пилюлю» домашней (хоть и с отельной кухни) едой.
И вот у нас уже не глумление с потерей лица, а бесплатная реклама для дорамы. Особенно, если это будет уже не мамочкина инициатива, а высокое начальство примет рациональное решение. С вышестоящими спорить дураков не найдется.
И вообще. Смех, как говорится, продлевает жизнь. Все целы, синяки не в счет. Камера да горшок — ерунда, главное, что люди по итогу в порядке. А этот смех еще и инфоповод. Чем больше китайцев глянет ролик-катастрофу, тем больше интереса будет к сериалу.
Разве не прекрасно? А если кто-нибудь (глазки отыскивают еще более бледную, чем обычно, Чу) пустит слух, что кадры с бегущей по волнам… по тем же самым поверхностям младшей принцессы сняты непосредственно перед массовым фиаско других людей в кадре… Может совсем хорошо получиться.
И все в плюсе!
Глава 22
Чу-два все-таки уволили. Некоторым не живется спокойно на белом свете. Ежели не нагадят кому-то, не растопчут чью-то карьеру, им не дышится полной грудью. Как говорится: сделал гадость — на сердце радость. А не сделал: рис не доварен, чай не заварен, кисло-сладкий соус не кислый и не сладкий.
Чу Баочжэн, чье имя в переводе — драгоценная заколка, осталась крайней в мелких и низких пакостях примадонны Ши Фэй. И тем же вечером Чу-два уже сидела в нашем номере. Как на раскаленных углях, то и дело елозя светлыми брючками по коже диванчика.
Лицо — застывшая маска. Вышколена держать. Зато пальцы выдают всю подноготную. Ноготь большого пальца на правой шкрябает ноготь «собрата» на левой. Удобно иногда быть маленьким человечком: так подбегаешь со спины, и весь расклад как на ладони.
Уволенную напоили чаем, тщетно попытались успокоить словесно. Мама уже почти напрямую спросила о дальнейших планах.