- Это здесь. – голос Шалиса заставил Тлалека вздрогнуть от неожиданности. Он поспешно выскочил из паланкина, вляпавшись во что-то липкое и поморщился, понимая, что сапоги после этой прогулки необходимо будет приказать почистить. Его аристократические спутники при этом совершенно не стеснялись наступить в грязь своими обутыми в сандалии на высокой подошве ногами.
Один из подручных Шалиса отворил скрипучую дверь. Вся троица вошла в дом. Сваи, на которых он стоял покосились от постоянного дыхания моря и дом немного накренился. Тлалек увидел картину бедности, если не сказать – убогости. Грубо сколоченные стол и стул, сундук, заменяющий и кровать, и шкаф. Какая-то ветошь, видимо одежда, раскидана повсюду.
- Обычно у таких горожан уйма ребятишек и большая семья. – проговорил он – где же они?
Никто ему не ответил. Шалис направился в угол дома, лежало нечто, укрытое чёрной тканью. Возле него стояла женщина с чёрными кудрявыми волосами и смуглой кожей, видимо одна из многочисленных потомков смешанных браков между асуитскими завоевателями и мальзотлийскими аборигенами, которые составляли средний слой горожан. Тлалек узнал её.
Личный лекарь Шалиса.
- Покажи им. – приказал нобиль. С лёгкой брезгливостью и поджав губы, девушка отодвинула ткань. Тлалек увидел труп мужчины. Он не мог понять, когда тот умер. Он напоминал мумию, местами его плоть словно покрылась дырами, как будто рассыпалась, а в других местах словно вздулась плесневыми фурункулами. Глазницы превратились в чёрные провалы, обнажавшие белизну черепа. Остатки лица отражали гримасу ужаса. Никакого запаха не было, что сильно удивило Тлалека. Его замутило от какой-то интуитивно неправильной картины и от осознания, что стояло за этим. Он отвернулся.
- Алчущий… пожрал его. – выдавил из себя Тлалек, закрывая нос и рот белым платком.
Он увидел, как лекарь вновь накинула ткань, а Камалоц с выражением отвращения сплюнул в сторону. Шалис нехотя кивнул.
- Это уже пятый случай за последние две недели. – голос жреца пророкотал с привычным священным возмущением. Он заговорил впервые. Его асуитский был грамматически верным, но он словно и не пытался бороться со гортанным своим акцентом – Нам необходимо написать…
- Нет. – Шалис одёрнул его. Губы седого нобиля сжались в линию. – Мы должны сами справиться.
- Это ещё почему? – Камалоц выступил вперёд. Тлалек подумал, что он сейчас ударит асуита. – С какой стати? Боишься цензората? Боишься, что они вытряхнут тебя отсюда?
Шалис проигнорировал гнев жреца и лишь повторил:
- Это внутреннее дело Милопезы. Нет нужды привлекать Янтарный трон. Я позвал вас сюда, чтобы мы объединились перед лицом угрозы. Слухи расползутся. Нам нужно их сдержать.
-А Инквизиция? – не унимался жрец, затем злобно улыбнулся, обнажая местами повредившиеся от грубой пищи зубы – Ты знаешь, кто стоит за этим. Одноглазая бестия. Ты знаешь, Шалис.
При упоминании об Одноглазой бестии Тлалека передёрнуло. Он отстранённо проговорил, уставившись в бесконечную тьму покрывала, скрывающего нечто постыдное, словно отрицая всё происходящее.
-Все убийства происходят в районах бедных. Как я знаю, ночью там стало совсем опасно ходить из-за Логофагов… Я видел их знаки на стенах совсем близко к акрополю… Даже внутри стен.
Шалис повернулся к Тлалеку и процедил:
- Писарь, помни, кто вытащил тебя из этих канав. И знай своё место. – Тлалек кивнул. Затем Шалис повернулся к жрецу. – Сын солнца, я обещаю, что я приму меры. Вопрос будет решён. Я прикажу страже патрулировать ночью трущобы. И обыскать все воровские логова, канализацию, каждую нору. Мы поймаем чудище рано или поздно. Дайте мне… месяц.
- Месяц? – Камалоц громко вдохнул, словно задыхаясь – а сколько за это время погибнет наших людей? Десять? Двадцать? Пятьдесят?
- Три недели. – Голос Шалиса не терпел споров. Камалоц не в силах больше сдерживаться развернулся и широкими шагами вышел из дома.
Тлалек подождал, когда он уйдет, а затем вполголоса обратился к нобилю.
- Но, дваждырождённый, зачем так рисковать? Если ситуация выйдет изпод контроля…
- Если Янтарный трон, Цензорат или Инквизиция узнают, то весь город закроют, пока они не найдут и не уничтожат животное. Мы не можем пойти на это, пока очередной морской караван с зерном не отправится на