Дивьянаган. Я сижу здесь не для того, чтобы ловить чудовищ. – он бросил на Тлалека взгляд из-под нахмуренных бровей – Я сижу здесь, чтобы кормить царство. Если через три месяца в Городе Восьмиста храмов будет нечего есть…вот за это я отправлюсь собирать болотные грибы в джунгли, а не за то, что погибло пятьдесят нищих. А когда я уйду, что станет с моими клиентами? Так что – он улыбнулся уголками рта – ты заинтересован побольше моего в исполнении приказов.
Шалис махнул рукой и обратился к своей свите:
- Заройте труп где-нибудь подальше отсюда. Дальше по побережью. Пусть хоть там у него будет свежий воздух.
Глава 1
Центральный базар Милопезы был точкой пересечения, где сходились две половины, асуитская и китульская. Гонг в центре площади пробивал с первыми лучами солнца, знаменуя начало торгов и пробуждение города. И тут же рынок полнился покупателями и продавцами. Уже когда покрывало неба прокалывали южные звёзды, тот же глубокий, тяжёлый звук насильно усыплял торговлю, чтобы она началась завтра вновь.
На рыночной площади любой мог ощутить, что в Милопезе пульсируют деньги и жизнь. Достаточно было взглянуть на ровные ряды прилавков. Одну часть составляли респектабельные магазины, предлагающие покупателю укрытие в тени навеса. Их владельцы, часто уже довольно дородные и взрослые господа и дамы, предлагали самое лучшее, что могли предоставить асуитские колонии в Мальзотли – алый кошиниль и синий индиго, бьющие в нос пряности, какао-бобы с латифундий в глубине континента, шкуры редких дымчатых тигров или живые говорящие попугаи. Некоторые из этих лавок даже обладали собственной охраной, в дополнение к той, что следила за базаром с центрального возвышения. В этой торговле часто участвовали асуиты из подземных твердынь Дивьянагана или тропических лесов Куал-па, а также купцы-компрадоры из китульцев. Каша из легального соперничества и споров на смешанном диалекте была щедро приправлена коммерческими интересами пришлых купцов, особенно тёмных аштриянцев, с бойкой жестикуляцией, присущей этому народу, и их антипода, степенных и спокойных учудайцев.
По окраинам площади, под общим для всех деревянным навесом, ютились продавцы попроще, в основном, китульцы из окрестных деревень. В деревянных ящиках, а порой и на ткани, положенной на землю, они продавали помидоры, апельсины, здоровенные початки маиса, разноцветные тушки побитых в окрестных лесах птиц, грубую, красную керамику. Эта часть рынка пользовалась спросом скорее у обычных горожан, а не у заморских гостей.
Сегодня, Кинич-Ан, член гильдии купцов-посредников Милопезы, получивший патент ещё у предшественника нынешнего префекта, страдал от жары особенно сильно. Далёкий, восседающий на троне из янтаря в городе Восьмисот Храмов асуитский царь пытался цепко контролировать торговлю в Милопезе. Его двор имел с неё нехилый доход. Поэтому далеко не все купцы имели право вести торговлю с иностранцами. Хотя в последние несколько десятилетий власть царя становилась всё более эфемерной, а коррупция расцвела буйным цветом, пока что статус легального компрадора, ещё имел значение.
Кинич-Ан был уже в том возрасте, когда постоянные усталость и напряжение с одной стороны и попытки избавить себя от них с помощью излишеств с другой, начали давать о себе знать. Грузный торговец с одутловатым лицом буквально таял на полуденном солнце, и ни веер, ни вода, ни постоянные обтирания платком, не могли его спасти, как и дорогие благовония никак не могли одолеть запах пота. Он уже трижды обругал себя за последний час, что не послал сегодня приказчика. Однако, торговля в последнее время шла плохо. Из-за развязанной в сердцевине континента войны между асуитскими князьями-волшебниками и правителями мальзотлийских союзов городов, поставки красителя прибывали нерегулярно, а тот, что достигал города, оставлял желать лучшего. Вместо насыщенного синего цвета, на прилавке были разложены кристаллы блёклые, мутные, голубоватые. Кинич-Ан уже был не молодым, но он не мог спокойной смотреть на ухудшение своих дел и снять руку с пульса. Однако, энергии зазывать проплывающих в мороке покупателей к своим прилавкам, ему уже не хватало.
-Достопочтенный… - Кинич-Ан повернулся на голос и увидел перед собой молодого мальзотлийца. У него был резкий, выдающийся вперёд подбородок, тёмные, прямые волосы, зачёсанные в хвост и живые, улыбающиеся глаза. Он был одет достаточно изыскано, по моде щёголей из интернациональной золотой молодёжи, хотя от опытного на богачей взгляда Кинич-Ана не ускользнуло то, что его тёмный кафтан со свободными рукавами и изящным жабо покрыт пылью и потерял насыщенность цвета. Под ним скрывалась белоснежная воздушная рубашка. – Могу ли я обратиться к вам за советом?