Ей хотелось закричать «я люблю тебя!», но она промолчала. Она ему скажет и это тоже. Не сегодня, но скоро…
Ночной ветерок приятно холодил разгоряченную влажную кожу. Нэш смотрел на Бет с восторгом. Такая трепетная и красивая, она напоминала ему нежную розу. Восхитительный аромат ее кожи был подобен влекущей песне сирены из древней легенды. Ее податливая мягкость — хрупкая и по-женски уязвимая… Ему было страшно к ней прикасаться, чтобы не поломать этот прекрасный цветок неосторожным движением. Каждый раз, когда он смотрел на нее, мир вокруг обретал новые краски. Ему казалось, что он начинает чувствовать, как вертится земля. Ощущение было не то чтобы неприятным, но оно выбивало Нэша из колеи. Бет сводила его с ума.
С каждым разом он узнавал о ней все больше. Что ей приятно, что она любит… Где нужно ласкать ее, чтобы она содрогалась от наслаждения. Где надо целовать, чтобы она сладостно застонала.
Доставлять ей удовольствие было сейчас для Нэша важнее всего. Но неизбежно в самом конце он терял контроль над собой, обуреваемый жаркой страстью, слепой и жадной. Какая-то сила тянула его к самым вершинам удовлетворения, и он ничего не мог с собой поделать. И сила не только физического влечения… Нэша даже немного пугала глубина его чувств. Постепенно Бет становилась для него всем.
Она так хорошо выслушала его откровения о Кристи. С таким тактом и неподдельным участием. Раньше Нэш как-то не думал о том, что ему нужен просто внимательный собеседник, с кем можно было бы поговорить о погибшей дочери, дать волю чувствам и тем самым унять свою боль. Теперь Нэш начал понимать, что послужило причиной этого внутреннего сопротивления, нежелания делиться с другими своими проблемами: он слишком рано повзрослел. Он еще никому не раскрывал душу. Такое случилось с ним впервые.
Он доверял Бет. Но она пока не ответила ему тем же. Он раскрылся перед ней до конца, но она не приняла этот дар. Его так и подмывало сказать ей, что он все знает про Джона Уинстона… но он, конечно, промолчал, потому что Бет могла расценить это как предательство. А ему совсем не хотелось терять ее.
И все-таки Нэш был глубоко убежден, что отношения между людьми должны строиться только на честности. А иначе зачем вообще все это затевать?
10
Бет попробовала завести машину еще раз. Двигатель зарычал, затем тихо хрюкнул и умер. От досады она стукнула кулаком по рулю. Впрочем, этого следовало ожидать. Последние месяцы постоянно возникали проблемы с зажиганием. Хорошо еще, машина заглохла на стоянке, а не где-нибудь на перекрестке перед светофором.
Бет вздохнула и выбралась из машины. Придется опять звонить в гараж, чтобы прислали механика, а заодно и Нэшу.
Он приехал через пять минут после аварийной бригады, забравшей ее автомобиль. К этому времени Бет уже вся кипела от праведного негодования.
— Эти прохиндеи считают, видимо, что я сломала машину ради собственного удовольствия. Сколько я вгрохала денег в эту груду металла! Вдобавок папа с мамой уже, наверное, сидят на крыльце моего дома перед закрытой дверью.
Нэш обнял ее и поцеловал в кончик носа успокаивая.
— Хочешь заехать в гараж или отвезти тебя сразу домой?
— Домой. В гараж я потом позвоню.
Нэш посмотрел на часы.
— Через час у меня встреча. К пяти я должен освободиться. Хватит тебе времени пообщаться с родителями?
— Вполне.
— Очень хочется с ними познакомиться. Ты уверена, что нам непременно надо идти на блошиный рынок? Не лучше ли посидеть где-нибудь в ресторанчике?
Некоторая неуверенность во взгляде выдавала его. Нэш, сильный и самоуверенный Нэш Уинчестер, хочет произвести на ее родителей хорошее впечатление! Надо его успокоить; ее папа с мамой — нормальные люди, без всяких претензий, они примут его хорошо. Хотя бы потому, что он нравится их дочери.
Видишь ли, у мамы хобби ходить по блошиным рынкам. А папе интересно, чем там кормят. Они даже возят с собой холодильник, чтобы закупать продукты местного производства.
Нэш заметно расслабился.
— Значит, они умеют извлекать удовольствие даже из самых обычных вещей. Доставлять себе маленькие радости. — Нэш провел пальцем по ее щеке. — И ты у них этому научилась…
Ни на крыльце, ни около дома родителей не оказалось.
— Что-то опаздывают. Наверное, папа увидел что-нибудь интересное, и они застряли.
Нэш отстегнул ремень безопасности и повернулся к Бет.
— Я рад, что ты позвонила мне, а не вызвала такси.
Бет рассмеялась.
— Просто ты надежнее.
— Я серьезно, Бет. Мне действительно приятно знать, что ты полагаешься на меня и обращаешься ко мне за помощью.
— Честно говоря, я уже давно привыкла все делать сама. — Она сжала его руку. — И мне очень приятно, что теперь есть человек, на которого я могу рассчитывать в трудную минуту. По-моему, это здорово и правильно. С тобой я всегда остаюсь самой собой. Ты не пытаешься меня изменить, как-то давить на меня. Уважаешь мою свободу и мою личность.
Нэш молча поцеловал Бет, потом откинулся на спинку сиденья и погладил ее руку.
— Надеюсь, родители скоро появятся. Я приеду, как только освобожусь. Кстати, может быть, есть какие-то темы, которые лучше не затрагивать в разговоре?
— Чепуха! Будь просто самим собой. И не принимай папу слишком всерьез. Он обожает всякие шутки.
Бет вышла на кухню за чаем и остановилась в задумчивости. Происходит что-то странное. Прошел час, как приехали родители, и ни одной шутки, даже улыбки. Отец сидит как в воду опущенный. Неспроста это. Ой, неспроста. Бет вернулась в гостиную, и отец, нервно приглаживая свою редеющую шевелюру, встревоженно посмотрел на жену.
— Ладно, хватит, — сказала Бет, ставя поднос на журнальный столик. — Объясняйте, что происходит?
Мэри ободряюще кивнула мужу, и Клиффорд Террел, сложив руки на животе, робко, как бы извиняясь, улыбнулся дочери.
— Пожалуйста, сядь, дорогая. Нам надо кое-что обсудить.
— Похоже, разговор будет не из приятных, — заметила Бет, располагаясь в кресле-качалке.
Взгляд отца исполнился сочувствия.
— Да нет, все нормально. Просто информация к размышлению.
— Давай сразу к делу, Клифф, — перебила его жена. — Не надо ходить вокруг да около.
Бет почему-то начала волноваться.
— Нам звонил Джон.
— Джон?! Звонил вам?
— Да, он хотел…
— Да как он посмел!
— Пожалуйста, дай мне закончить. Он хотел поговорить со мной.
— Но ты, разумеется, не стал его слушать, — проговорила Бет ледяным тоном. — Он и так неплохо попортил нам жизнь.
Клифф смотрел на дочь со смущенной, едва ли не заискивающей улыбкой.
— Когда-то, Кати, я любил и уважал Джона Уинстона. Иначе я никогда не привел бы его домой и не познакомил бы с тобой.
— Что-то не понимаю…
— После того, что случилось, я начал думать, что не так хорошо разбираюсь в людях, как мне всегда казалось. И вот захотелось проверить еще раз, а вдруг я все-таки в нем не ошибся?
Бет пересела поближе на подлокотник дивана. Как бы ни бесила ее эта история, все же отца можно понять. Ему всегда было свойственно сомневаться, а совершив такую ошибку…
— Папа, ты замечательно разбираешься в людях. Но тогда мы оба не поняли, что Джон нас использует, вот и все.
Мэри покачала головой.
— Не надо быть такой циничной. Мало ли что бывает в жизни.
Бет задумчиво посмотрела на мать. Каштановые волосы, даже не тронутые сединой, по-юношески свежее, почти без морщин лицо. Она ни капельки не постарела. Наверное, из-за характера. Мама всегда была оптимисткой. И всегда думала о людях только хорошее.
— Это не цинизм. Просто я научилась быть осторожной.
Клифф погладил дочь по руке.
— Джон — неплохой человек, дорогая. Просто он был в отчаянном положении. Ему опостылел брак, вся его жизнь. Не один год он думал о разводе, но не хватало мужества послать все к чертям и начать по новой. Приняв его в нашем доме, мы, хотя и непреднамеренно, дали ему передышку — возможность укрыться от того, что со всех сторон на него давило. Чем больше времени он проводил в нашем доме, тем подозрительнее становилась его жена. Эта вздорная женщина вбила себе в голову, что муж ей изменяет. Он совсем не собирался… Так уж получилось.