ЖОНГЛЁР
Выхватив из костра обгорелую и заострённую пламенем палочку, быстро и не совсем ровно начертал сложившиеся стихи на чистом листе тундры. Снег вокруг стал мягкий, податливый, как раз для игры в снежки. Я поднялся на ноги и с высоты взглянул на результат. Впечатляло. Немного подумав, дописал внизу своё имя и фамилию, как будто кто-нибудь сможет сие прочесть. Усмехнулся и рядом нарисовал смеющуюся рожицу. Поколебался, и написал вязью вокруг мордашки «вечность», и выбросил, ставшую не нужной пишущую принадлежность в догорающий костёр. Постепенно пламя стало опадать, увядать, как не политый цветок в горшке на окне. Спустя ещё некоторое время костёр совсем погас. И вновь вокруг воцарилась тёмная, непроглядная ночь. На месте кострища, на девственно белом снегу осталось чёрное, грязное пятно, видное издалека, и немного неровные строки стихотворения. Постояв ещё немного, я пошёл к посёлку. Идти по непротоптанному, глубокому снегу без лыж было непросто. Но не так уж далеко я находился, чтобы жаловаться на трудность продвижения. Тем более, что никто меня сюда не гнал. Добравшись до ближайших домов, поторопился выбраться на дорогу. Здесь идти было гораздо легче. Меня окружал всё тот же посёлок со странными домами-бараками, парадными трансформаторными будками, деревянными тротуарами, замёрзшими лужами и всё тем же однообразным забором-штакетником. Иногда всё же встречались интересные вещи. К примеру, у ледяного катка стояла громадная ель, украшенная цветными лампочками. Кое-где виднелись игрушки. Подле лесной красавицы устроились ростом с неё снежные фигуры деда-мороза и снегурочки. Чуть поодаль расположились снеговик с ракетой. Удивительнее всего было то, что через дорогу от этого ансамбля находилась точная его копия. А над дорогой между ними растянулись провода в цветных огнях со звездой посередине. Всё горело и переливалось. Но вот зрителей не было. Над землёй плыла полярная ночь.