Сидя за решеткой на голом бетонном полу, Анжела и Ванька рассуждали о том, как их убьют: пристрелят или растерзают.
– Лишь бы змею сюда не сунули! – пришли они к выводу.
Наконец (долгое ожидание и стресс дали о себе знать, и они в итоге даже прикорнули), когда уже начало рассветать, около обезьянника возникла делегация.
Дверь с невыносимым скрипом пошла в сторону, и Анжела, всматриваясь в сумрачные лица местных жителей, возглавляемых шефом полиции, поняла: ничего хорошего ждать не стоит.
– Выходите! – произнес шеф, и Анжеле от его тона стало страшно. – Выходите!
Сопротивляться было бессмысленно, и они покинули обезьянник. И вдруг раздались аплодисменты – они предназначались им.
Расплывшись в улыбке, начальник полиции заявил:
– Вы помогли нам расправиться с бандой, которая терроризировала наш городок уже несколько лет! Один умер от укуса змеи, второй впал в кому, им как раз шаман занимается, а оставшиеся пытались позорно бежать, но были пристрелены лично мной!
И он похлопал по кобуре на поясе.
Такой судьбы тем, кто заявился к ним ночью в номер, Анжела уж точно не хотела, но, кажется, бандиты давно уже сидели в печенках у местных жителей, и те, воспользовавшись подходящим моментом, решили с ними расправиться.
Получается, если бы бандиты не пришли к ним ночью (которую она и Ванька могли и не пережить) и в комнату к ним не вползла змея, то все закончилось бы иначе.
Не исключено, намного трагичнее – но не для бандитов, а для них самих.
– Вы были посланы нам высшими силами! Мы давно их просили принести нам избавление от этой нечисти, и вот в городке появились вы.
И одна из женщин заголосила:
– Это – посланцы высших сил!
Разубеждать местных жителей было делом бесполезным, и хотя Анжеле и Ваньке было непонятно и даже неприятно, что их считают посланцами высших сил и чествуют, как будто они спустились с неба, не оставалось ничего иного, как подыграть.
В их честь даже устроили праздник, завершившийся пиром и магическим ритуалом, а местный шаман (в мирской жизни по совместительству доктор) заявил:
– Вы можете оставаться здесь как угодно долго!
Подобное в планы Анжелы и Ваньки не входило, однако, воспользовавшись тем, что все относились к ним крайне благожелательно, удалось сделать серию снимков местного магического ритуала.
– Просите всего, чего хотите! – объявил начальник полиции, и Анжела попросила вернуть им аппаратуру, оставшуюся в номере гостиницы, что и было немедленно сделано.
Ванька же спросил:
– И расскажите, где тут обитают квакши!
До этого все жители клялись и божились, что квакши давно вымерли и их тут нет.
Шаман, поманив их за собой, сказал:
– Они там, где их никто не трогает. Но я, если вы не будете их тревожить, покажу вам это место…
Так им удалось сделать фотографию гигантских квакш, считавшихся вымершими еще с начала двадцатого века – определенно «Фотография года».
Когда они наконец покинули городок, то джипу пришлось затормозить, потому что дорогу им переползала оливково-крапчатая змея.
– Думаешь, та же самая? – спросил Ванька, и Анжела уверенно ответила:
– Попрощаться приползла!
А оказавшись в столице провинции и в настоящем кондиционированном отеле, без змей, вползающих в окно, они занялись на застеленной белоснежным бельем кровати тем, чем хотели заняться: любовью.
– Знаешь, я ведь так безумно тебя люблю! – признался ей Ванька, хотя открытием это для нее не было.
Поцеловав его, Анжела ответила:
– И я тебя тоже!
Да, и она его тоже!
В конце того года, года тринадцатого, они отправились на подводные съемки, которые требовали особой отдачи и специальных навыков: даже им не так часто приходилось таким заниматься.
У побережья Флориды уже давно велись поиски затонувших галеонов, один из которых, груженный сокровищами, о небывалой стоимости которых ходили фантастические слухи, и был найден консорциумом, который специализировался на подобного рода бизнесе.
Материал был эксклюзивный, и один из инвесторов консорциума являлся акционером «Дискавери» и к тому же университетским другом издателя.
Кому же, как не Анжеле, могла достаться честь первой опуститься с аквалангом и камерой к лежащему на не слишком большой глубине и некогда полностью погребенному под многометровым слоем песка, теперь, впрочем, специальными машинами расчищенного, испанскому галеону.
Сделав серию уникальных снимков под водой, она занялась артефактами на плавучей платформе: бесформенными кусками слипшихся воедино серебряных монет, тускло мерцающими золотыми дублонами, отлично сохранившейся корабельной посудой, рындой с названием галеона и эфесом шпаги, в который был вмонтирован крупный рубин.