Получилось, что нет. Она могла быть и вон там, и вот тут, и даже прямо здесь. В доме, церкви или в дальних помещениях ресторана или пансиона.
Понимая, что ей самой неплохо подумать о ночлеге, Анжела подрулила к одному из таких пансионов – и вдруг заметила дорожный указатель.
Привлекла ее не столько надпись, сколько порхавшие по указателю разноцветные бабочки – нарисованные, конечно же.
Чувствуя, что ее руки вспотели, она вчиталась в текст на указателе.
«Клиника д-ра Шметтерлинга – в полутора милях».
Шметтерлинг, как знала Анжела, по-немецки значило «бабочка».
Она развернулась и поехала в указанном направлении. И уже скоро увидела ответвление шоссе, вдоль которого тянулись липы – подъезд к старинному, величественному, похожему на средневековый замок зданию.
Въезд на территорию «клиники доктора Шметтерлинга» преграждали высоченные кованые ворота, увенчанные камерами наблюдения.
За воротами она увидела идиллический ландшафтный парк.
Но ее внимание занимали витые изображения на воротах.
Это были чугунные бабочки.
Раздался звонок мобильного, на связи был детектив.
– Джерри Уайтсток входит в правление директоров клиники для лечения психических расстройств доктора Шметтерлинга. Крайне респектабельное, хотя и закрытое для посторонних заведение, которое специализируется на лечении людей, имеющих не просто деньги, а большие и очень большие деньги.
То самое, по воротам которого порхали бабочки.
И в которое – Анжела уже не сомневалась – и доставили девушку по имени Ирина.
Расположившись в пансионате, Анжела расспросила о клинике доктора Шметтерлинга.
Словоохотливая владелица пансиона охотно поведала:
– Там всякие «шишки» лечатся, политики да «звезды», которые слишком много пьют или наркотики глотают. Однако все шито-крыто, никогда никого из них не увидишь! Никаких скандалов, никаких проблем. Шериф строго следит, чтобы клинике репортеры не докучали своим вниманием. Но говорят…
Она понизила голос.
– Говорят, что туда богатые наследнички помещают тех, кто стоит между ними и денежками. Ну, надоело ждать, пока бабка, владеющая миллионами, окочурится, вот и не нанимают киллера, а сюда ее сдают. Она тут живет, в этой роскошной тюрьме, ее недееспособной признают, а наследнички все к рукам прибирают…
Ну да, Анжела могла себе представить, что членом правления директоров именно такой клиники, с виду респектабельной, а по сути криминальной, является биржевой жонглер Джерри Уайтсток.
И сюда же, в клинику доктора Шметтерлинга, привезли с райского острова девицу Ирину.
Потому что, как сказала владелица пансиона, войти туда можно, а вот выйти…
Очень сложно – это для обычных пациентов.
А для необычных нереально.
Значит, если Ирина не могла покинуть клинику, то выходило, что она, Анжела, должна была попасть туда.
И помочь девушке, которая попросила ее об этом.
Вечером Анжела поболтала по телефону с Ванькой, ничего ему, однако, о факте своей беременности не сказав.
Не могла же она ставить его в известность об этом знаменательном событии, которому надлежало изменить и его, и ее жизнь, вот так, находясь за тысячи километров друг от друга.
Скажет, когда в ближайшие дни снова заключит в свои объятия.
– Я тебя люблю, – сказал он на прощание, и Анжела ответила:
– И я тебя тоже!
Нет, не я, а мы: она сама, разумеется – и их сыночек, который был у нее в животе.
Что же, после того как она узнала, где находится Ирина, предстояло действовать – и проникнуть на территорию клиники доктора Шметтерлинга.
Только вот как?
Вряд ли если она позвонит в ворота, те откроются и ее пропустят вовнутрь.
В клинике незваных гостей явно не ждали – тем более в такой клинике.
Значит, предстояло что-то придумать.
И она придумала.
Поэтому ночью, с ноутбуком на коленях, она зашла на страницу клиники, отыскала электронный адрес пресс-службы и отправила небольшое послание.
Оставалось только ждать.
Пресс-служба клиники работала оперативно, и ответ пришел уже следующим утром.
Положительный!
Уже во второй половине дня Анжела сделала то, что так хотела осуществить: позвонила в ворота клиники и приветливо помахала рукой в камеры наблюдения.
Ворота медленно открылись.
Она в автомобиле покатила по дороге мимо аккуратно подстриженных газонов и деревьев и кустарников, из которых садовники сделали милых животных. И вспомнила выражение Вальки, что убийца в классическом детективе – всегда садовник.