– Девочку пытались в парке изнасиловать, – произнесла Анжела.
О да, за прошедшие полтора года она уже отлично поняла, что означает это странное слово.
Подхватывая сумки, парниша с видом знатока заявил:
– Ну да, я о подобном случае на Заводской уже слышал. Значит, свой педофил в городе завелся! Вот бы поймать и в речке утопить!
Анжела при его словах подумала о гопнике, который сегодня едва не утоп.
– Нет, нет! Эти сумки я сама возьму! – заявила мама, вырывая сумки с их капиталами из рук парниши. – Это…
Воцарилась неловкая пауза.
– Это мои лекарства. Вы возьмите вот эти, с детской одеждой…
Парниша, пожав плечами, исполнил, как ему и было сказано.
Новая квартира, располагавшаяся – причем отнюдь не случайно – около железнодорожного вокзала, – была из разряда халуп: двухкомнатная, грязноватая, с желто-черной ванной и неисправным унитазным бачком.
– Ничего, шиковать нам не надо! – заявила мама, а Анжела вздохнула. Не так давно она прочитала «12 стульев» и «Золотого теленка». Ну, вот точно о них: подпольные миллионеры, которые ужасно боятся, чтобы никто не прознал об их богатстве.
Но зачем тогда оно, это богатство в дорожных сумках, если получать удовольствия от него нельзя?
Ну, не совсем так: были они и в Питере, и в Сочи, причем даже два раза, и жизнь вели там отнюдь не нищенскую. На курортах мало кто интересуется, откуда у матери-одиночки столько денег.
Но любой отпуск рано или поздно заканчивается, хотя Никитка и выпытывал у мамы, отчего они не могут остаться жить у моря навсегда.
В самом деле, отчего?
Ну да, сумки с капиталами.
– Сумки! – завопила мама, когда они, уже давно расплатившись с парнишей, поднявшим весь их скарб на пятый этаж и отпустив его с небольшими чаевыми, выпили сначала чаю, а потом принялись распаковываться.
– Что сумки? – не поняла Анжела: сумки с капиталами стояли в кладовке, куда она сама их и отнесла.
– Их должно быть четыре, а их только три!
Анжела, и сама прекрасно зная, что сумок должно быть четыре (вернее, три сумки и один чемоданчик на колесах), подошла к маме, которая держалась за край косяка кладовки.
В самом деле, было две сумки и чемоданчик. Одна сумка исчезла.
Та самая, в которой, по словам мамы, были ее лекарства.
– Их было четыре, мамочка! Я два раза пересчитывала! – заявила убежденно Анжела, которая всегда так делала.
Мама судорожно всхлипнула.
– И я тоже видела, что их было четыре! Значит…
Они переглянулись. Никитка, хлебавший чай на кухне, явно исключался.
– Значит, этот прохиндей из автоизвоза незаметно прихватил. И я маху дала, раскудахталась, привлекла к сумке ненужное внимание и дала ему понять, что там что-то ценное. А так снес бы в машину, ничего бы и не произошло.
Анжела, чувствуя, что у нее холодеют конечности, спросила:
– А что было в сумке?
Мама, мотая головой, произнесла:
– Золотые монеты, украшения и фунты!
Что же, похоже, ушлый парниша-таксист тоже стал миллионером.
Ну или почти.
Мама долго звонила по телефону из квартиры в автоизвоз, объясняя, что у нее пропала сумка и что ее прихватил один из шоферов.
Что было в корне неверно: диспетчерша сразу ей заявила, что их водители ничего не крадут и просто бросила трубку.
– И вообще, подавайте заявление в милицию! – гавкнула трубка после очередной попытки и запищала мерзким зуммером, словно отрывисто подхихикивая.
Анжела отлично знала, что обратиться в милицию они не смогут. Потому что как им описать содержимое сумки?
«Золото, драгоценности, бриллианты»?
Ну, в их случае – почти сто тысяч фунтов стерлингов (их менять мама еще не начала), куча дорогих украшений, в том числе бриллиантовое колье в виде бабочки с центральным красным камнем в виде сердца, и золотые монеты, в том числе антикварные?
– И что нам делать, мамочка? – спросила Анжела, и мама, оторвавшись от косяка, сказала:
– Уезжать, причем немедленно!
Анжела заявила:
– Ну, это все равно ворованное, значит, туда ему и дорога. У нас все равно денег еще куча. О чем тут горевать?
Мама, собираясь, сказала:
– Этот тип мне сразу не понравился, знаю я таких: весельчак, балагур, а сам норовит тебя облапошить. Ты не понимаешь, дочка: заполучив такое, он может сделать вывод, что у нас водится еще, что правда, и вернуться обратно!
Анжела с сомнением качнула головой. Да шофер от радости кипятком будет писать и, опасаясь того, что его самого привлекут к ответственности, даст деру.
С такими деньгами можно хоть куда дернуть.