Животные и растения, здания и люди (причем одетые по давней моде), пейзажи и натюрморты.
И всего несколько фотографий крупным планом – молодого мужчины с усами, а также красивой женщины со смешной прической, лицо которое Анжеле показалось знакомым.
Ах да, именно ее фотографию, хоть и в уменьшенном размере, она видела тогда в фотоальбоме Демидыча. Он что-то сказал о своей первой жене…
Которая в войну погибла или что-то в этом роде.
Словно зачарованная, Анжела переходила от одной фотографии к другой и рассматривала каждую: от них всех исходила небывалая аура.
И пусть черно-белые, и пусть явно старые, и пусть даже отчасти пожелтевшие: они словно законсервировали кусочек прошлого, причем давно минувшего, и теперь, как куски янтаря, презентовали ей артефакты давно прошедшей эпохи.
Сердце Анжелы билось быстро-быстро: и отчего эти старые, простые, по сути, фотографии произвели на нее такое впечатление?
Ответа на этот вопрос она и сама не знала. Вот произвели – и все тут.
Или, быть может, дело не только и не столько в мотивах, многие из которых были весьма занятны, но и в том, что фотографии спустя много лет, вернее даже десятилетий, после того как были сделаны, все еще существуют, словно телепортируя часть прошлого и в настоящее, и в будущее, в котором они тоже продолжат существовать, когда ее самой, не исключено, уже давно не будет на свете.
Но о чем она только думает!
Вот, к примеру, эта красивая дама, фотографию которой она видела в альбоме Демидыча, его первая жена.
Она ведь умерла – в войну? Ну да, фашисты, будь они неладны, убили. А теперь сам Демидыч живет около заброшенного пионерлагеря, в котором бесчинствуют их современные, по большей части малолетние и все поголовно тупоголовые последователи.
Понятно теперь, отчего он туда с ружьем, заряженным солью, шастает и там этих бестолочей пугает.
Сняв одну из фотографий со стены, Анжела ойкнула – гвоздь, на котором она висела, выпал из стены, и пришлось лазить по полу, чтобы найти его и снова приладить.
Но держаться гвоздь в стене упорно не хотел, и фотография с шелестом полетела на пол, ударившись о который, жалобно хрустнула: стеклянная поверхность разлетелась на мелкие части.
Испугавшись, Анжела попыталась достать фотографию, к счастью, оставшуюся неповрежденной, однако порезала себе палец, в который вонзился длинный противный стеклянный осколок.
Именно в этот момент ее и застал Демидыч, который, вероятно, заметив долгое отсутствие юной гости, принялся искать ее по дому и обнаружил в своем личном фотографическом музее.
– Ой, извините, я не хотела, это случайно… – произнесла, чуть не плача, Анжела, ужасно боясь, что Демидыч рассердится и, чего доброго, выгонит их с Валькой взашей.
Ей-то все равно, она через несколько часов навсегда покинет этого город, но подводить Вальку, который о ее отъезде еще не знал, она не хотела: на Демидыча и в особенности на его домашнюю библиотеку парнишка явно имел большие планы.
А вдруг старик их не только выгонит, но и еще из ружья солью им в спины пальнет?
– Не шевелись! – приказал Демидыч и, выйдя, вернулся через минутку-другую с пинцетом, при помощи которого в одно мгновение вынул стеклянную занозу.
– Вот, от жены осталось.
И наложил сверху пластырь.
– От этой? – спросила Анжела, поблагодарив старика, и указала на фотографию красивой женщины с давно не модной прической.
Демидыч вздохнул:
– Нет, не от Ниночки, а от Танечки. Впрочем, теперь они, не исключено, подружки – на том свете!
– А Ниночку, вашу первую… Ее ведь… Фашисты убили?
Анжела даже испугалась, задав этот вопрос, потому что желваки Демидыча заходили, а борода словно даже распушилась. Взгляд при этом сделался колючим и неприязненным.
Хорошо, что появился Валька, который отправился на поиски своей подруги и хозяина.
– Ого, вот это да! – произнес он, уважительно присвистнув, явно горя желанием поближе рассмотреть фотографии.
Однако этому помешала реплика Демидыча, служившая ответом на вопрос Анжелы.
– Ну да, фашисты. И Ниночку замучили, и нашего сыночка.
– Вот гады! Это здесь… произошло? – в один голос воскликнули ребята.
Старик кивнул.
Анжела попыталась припомнить, когда эти края были оккупированы немцами. В истории она была далеко не сильна, однако все равно выходило: кажется, сюда гитлеровцы во время войны не дошли.
– Но как… Как такое может быть? – спросил, поправляя очки всезнайка Валька, очевидно, пришедший к тому же выводу. – Фашистов тут не было!
– Были, – ответил упрямо Демидыч. – Еще как были!