– Эй, фотомодель, хочешь поближе с нами познакомиться? Устрой нам стриптиз!
И что это всех этих гормонально неуравновешенных типков тянет на стриптиз, причем желательно черный?
– Я несовершеннолетняя, поэтому если хочешь попасть на зону за совращение малолетних и самому там стать объектом совращения, то могу устроить. Кто-то его сопровождать на зону и становиться объектом совращения со стороны тамошних старожилов намерен?
После истории с Кириллом и в особенности с преследованием со стороны натравленных на нее отцом Зойки хулиганами Анжела – при активной помощи крайне креативного Вальки – разработала тактику поведения с такими типами. По крайней мере, вербальную.
Гопники враз притихли, а Анжела обратилась к тому, который и сидел выше, и был старше, и явно являлся лидером этой гоп-компании.
– У меня пропал брат, шести лет. Никита… Никита Иванов. Мне надо его найти.
Гопник, через зубную щель сплюнув на песок, в котором днем возились детишки, отпил пивка и спросил:
– Ну, нехило. Но мы тут при чем?
Анжела продолжила:
– Это же ваши дворы, ваш квартал.
Хотя ударение надо поставить, конечно, на первый слог.
Главгопник снова хлебнул пивка из бутылки и затянулся.
– Ну, предположим.
– Так вы что, допустите, чтобы у вас дети в вашем квартале исчезали?
Один из «шестерок» подал тонкий голос:
– Тут вообще в соседнем дворе тетку замочили!
Ну да, замочили.
Анжела тихо произнесла:
– Это моя мама. А теперь и брат пропал. Больше у меня никого нет.
Отшвырнув щелчком окурок, главгопник произнес:
– Ни хрена себе! Не гонишь, девка?
Анжела махнула рукой. Ну да, что она хотела от этих дутых «крестных отцов» грязных провинциальных дворов.
Она пошла, а главгопник самолично нагнал ее.
– Мы ж не звери, с детьми связываться – самое западло. Может, он потерялся?
Анжела устало вздохнула:
– Может.
А может, и нет. Разговорчики о педофиле, который тянет девочек в кусты, не выходили у нее из головы.
И парк, в котором сей изверг пытался заполучить в свою власть соседскую внучку, ту самую, которая называла Анжелу черной обезьяной, был под боком.
– Ну что, поможем девке?
– А что нам с этого обломится? – квакнул кто-то, а главгопник дал этому умнику увесистый тычок.
– Трусы твоей бабушки! Ладно, расскажи, как зовут, может, фото есть?
Фото было, но не с собой, а в вещах на съемной квартире, заполоненной теперь милицией.
– Он… Он, как и я, не белый… – запнулась Анжела.
– А у тебя батя негр или метис?
Кто-то снова получил от босса тычок.
– Ему шесть лет… недавно исполнилось… В следующем году в школу пошел бы…
Интересно, в каком городе?
И Анжела зарыдала.
Надо отметить, что гопники оказались вполне себе джентльменами, хоть и из песочницы с окурками и шелухой из-под семечек. Один даже платок выискал, пусть и ужасно грязный и пропахший табаком.
– Значит, так, красотка, сделаем, что можем. Людишек потрясем, кто-то всегда что-то видел. Найти братана тебе не обещаю, но усилия приложим. Мамой клянусь!
От упоминания мамы Анжела, немного успокоившаяся, зарыдала вновь.
– А ночевать есть где? – спросил вполне себе по-человечески главгопник. Кто-то из его шайки хрюкнул, но предлагать ночевать у себя не стал – получать тычок ой как не хотелось.
– Есть! – ответила Анжела. – И спасибо вам, ребята. Вы и правда хорошие! И как мне с вами связаться?
Главгопник, которому, наверное, никто никогда не говорил, что он хороший, ответил:
– А мы тут по вечерам тусуемся, это наше место. Сюда и приходи…
Заметив возникших во дворе милиционеров, которые то ли ее искали, то ли потенциальных свидетелей, Анжела ретировалась через выход на другую улицу.
Она обошла все остановки, заглянула на железнодорожный вокзал – может, Никитка туда подался?
Но нет, никто темненького мальчика там не видел.
Как в воду канул.
И Анжела вспомнила купание на реке с Валькой.
До дома Вальки она бежала – и даже на это потребовалось около часа. Уже давно была ночь, когда она, ворвавшись в подъезд, из последних сил поднялась на второй этаж и стала беспрерывно звонить в дверь.
Та распахнулась, хотя и не сразу: на пороге стоял отец Вальки – в семейных трусах и с топором в руках.
Из-за его спины выглядывал сам Валька.
– Папа, как ты видишь, это ко мне!
Отец Вальки, с оглушительным грохотом швырнув топор в угол, заявил:
– Ну, дети! Что с вами переходный возраст творит! Проходи, Анжела!
Помогло, что у родителей Вальки она была на хорошем счету, уж сама не зная отчего.
– Мне надо… мне надо с тобой поговорить! – заявила Анжела.