Тот усмехнулся, качнув бритой головой.
– Обижаешь, мать! Все чин чинарем, через всех этих теток на входе, с журналом для посетителей и белым халатом, который там выдают. Ну, как у тебя дела?
Анжела перевела взгляд с главгопника на здание больницы.
– Не знаю. Мне ничего не хочется. Мне все равно.
Тот заявил:
– Ну, понятно, что у тебя на душе кошки скребут после такого…
Кошки скребут? Если и скребут, то кошки эти размером с тигра – саблезубого!
– Знаешь, я тоже припупел, когда услышал, что старик и твой хахаль погибли во время пожара…
Не было у нее больше хахаля – Валька же умер. Сгорел на пожаре. Или, вероятно, задохнулся.
И почему тут одно за другим: мама, Никитка, Демидыч, Валька.
Анжела уже не сомневалась: все они мертвы. В том числе и братик, которого она надеялась когда-то отыскать живым и невредимым.
Да, все они мертвы, а она все еще живет и даже получила в подарок большой пакет с фруктами и сладостями.
– Ну, мне реально стремно стало! Потому что хахаль твой тебя любил, это сразу было понятно. И пусть лупоглазый тебе был не самой хорошей парой, но он явно о тебе заботился…
Повернувшись к главгопнику (и вспомнив, что имени его она не знала), Анжела произнесла:
– Ты пришел, чтобы мне это сказать?
Вообще-то человек ее навестил – единственный, кто о ней заботился и кто о ней думал.
Родители Вальки больше не появились, но их она упрекнуть ни в чем не могла: у них имелись иные заботы.
Совершенно иные.
Главгопник смутился:
– Ну, нет. Ты того, извини, если чего. Не умею я с бабами толком общаться. Стеснительный я, в общем!
Главгопник – и стеснительный? Анжела даже слабо улыбнулась – впервые за все эти дни в больнице.
Кстати, сколько она уже там провела? Этого она не знала.
Тот же продолжал:
– И вообще, этот пожар уж слишком к месту был. Знаешь, такое ведь случайно не происходит!
Каменея, Анжела все же сумела выдавить из себя:
– Это ж был взрыв газового баллона…
Она помнила, о чем говорили пожарники и милиция.
– Да, газ там рванул, это так, но было ли это причиной пожара? Нет, не было! Потому что это был поджог!
Анжела так вцепилась в лавку, что пальцы у нее побелели.
– Поджог? – прохрипела она. – Ты уверен?
Главгопник мрачно кивнул.
– Есть у меня кое-какие связи и в ментовке, и у пожарных. Да, поджог, однако это неофициальная версия, потому что сверху приказано учитывать только одну: несчастный случай и возгорание в результате взрыва газового баллона. То есть никто не виноват, два трупа есть, но что поделать, се ля ви, как говорится…
Анжела хотела знать одно – кто!
Даже не кто устроил поджог, хотя и это тоже: а кто отдал приказ разрабатывать версию о несчастном случае.
– Кто приказал? – прошептала она, и главгопник усмехнулся:
– Товарищ прокурор города!
Ну да, отец Зойки! Но почему?
– Он не хочет… не хочет нового шумного дела, поэтому списывает все на случайность?
– Ну, он ведь может заработать эти, как его, лявры, если раскрутит дело и отыщет виновных, но он явно не горит желанием…
Горит… Как дом Демидыча… В ее мозгу снова вспыхнули картинки той ужасной ночи.
– Лавры, – поправила она автоматически. И тут с интересом взглянула на главгопника.
Имени которого она так и не удосужилась за все это время узнать.
Тот же продолжал:
– Но он кого-то явно покрывает! И сама подумай, кого! Добавлю только, что он в школе учился вместе с зайцем! А потом они вместе элитный дачный кооператив «Овраг» основали.
Ах, ну да, не зайцем, а Зайцем, заместителем начальника городской милиции.
– Значит… – Анжела попыталась мыслить логически. Так же, как это сделал бы Валька, большой любитель классических детективов.
Тех самых, которые он брал для прочтения из личной библиотеки Демидыча.
Библиотеки, которая, как и коллекция фотографий, сгорела вместе с домой.
И с самим Демидычем. И с Валькой.
– Значит, прокурор покрывает Зайца!
Главгопник кивнул:
– Ну да. Они все одна шайка-лейка. Члены одного дачного кооператива под названием «Мафия». Это, как его, коррозия…
– Коррупция.
– Она самая! Только зачем прокурору покрывать Зайца? Из-за того, что тот с ним в одном классе штаны протирал или на даче у оврага шашлычок жарил?
Уж точно нет. Или чтобы оказать Зайцу услугу – и сделать того своим должником, одновременно имея на него компромат.
Или же…
Что бы сказал Валька?
– Они все заодно! И в плане коррупции, и, не исключено, в плане все этой коричневой мерзости, которая творится на задворках города!