- Очень смешно, - ответил я. - А я при чем же здесь буду?
- Ты? Вот при чем. Ты, милый мой, тебе надо уйти отсюда, исчезнуть. На год, на два. Не все ли равно. Для тебя необходимо, чтобы о тебе забыли.
Так как я собирался протестовать, он поспешил добавить:
- Но что же делать? Разве это моя вина, - воскликнул Эжен, - что ты глупо прозевал все великолепные положения, которые я давал тебе в руки здесь? Год, два года - это пролетит быстро. Ты вернешься с новой девственной чистотой, и тогда я дам тебе все, чего ты ни захочешь. До тех пор ничего, я ничего не могу. Честное слово. Ничего не могу.
Последний гнев клокотал во мне, но закричал я мягким голосом:
- Все пропало!
Эжен улыбнулся, понимая, что мое сопротивление окончилось этим отрывчатым криком.
- Ну! Ну! - сказал он мне с добродушным видом. - Не вешай головы. Выслушай меня. Я много думал. Тебе необходимо удалиться отсюда. В твоих интересах, для твоего будущего, я только и нашел этот исход. Послушай. Ты, как бы это сказать, ты не эмбриолог?
Он прочитал мой ответ в том испуганном взгляде, который я бросил на него.
- Нет. Ты не эмбриолог. Досадно. Очень досадно.
- Почему ты спрашиваешь меня об этом? Что это еще за ерунда?
- Та, что в данный момент я мог бы иметь значительный кредит - о! относительно! - Ну, наконец, недурной кредит на одну научную миссию, которую с удовольствием доверил бы тебе.
И, не давая мне времени ответить, короткими, смешными фразами, сопровождаемыми комическими жестами, он объяснил мне, в чем дело.
- Дело в том, что надо отправиться в Индию, на Цейлон, по-моему, чтобы отыскать там в море, в заливах, изучить там то, что ученые называют пеластической протоплазмой - понимаешь? И посреди брюхоногих, кораллов, равноногих, звезд, сифонофор, голотурий и радиоларий, что еще там? отыскать первоначальную клетку. Слушай хорошенько: протоплазмический initium органической жизни, наконец, что-нибудь в этом роде. Это великолепно - и как видишь - очень просто.
- Очень просто! На самом деле! - машинально пробормотал я.
- Да, но вот, - заключил этот действительно государственный деятель, - ты не эмбриолог.
И он опять добавил с печальной благосклонностью:
- Идиотски глупо.
Мой покровитель несколько минут думал. Я же сам молчал, не имея времени прийти в себя от изумления, в которое меня повергло такое неожиданное предложение.
- Господи! - заговорил он, - к счастью, есть еще другая миссия, потому что у нас на самом деле много миссий и неизвестно, на что тратить собранные деньги. Здесь дело в том, если я хорошо понял, что надо отправиться на острова Фиджи и Тасмания, чтобы изучить различные системы тюремной администрации, существующие там, и их применение к нашему социальному строю. Только это менее весело. И я должен предупредить тебя, что кредиты не огромные. И еще там все людоеды, знаешь. Ты думаешь, что я шучу, а? И что рассказываю тебе сказки? Нет, мой дорогой, все миссии в этом роде. Ах!
Эжен рассмеялся лукаво-сдержанным смехом.
- Есть еще тайная полиция. Э, может быть, тебе там подыскать хорошее положение? Что ты на это скажешь?
При тяжелых обстоятельствах мои умственные способности работают, возбуждаются, моя энергия удваивается, и я бываю подвержен внезапному повороту мыслей, быстрым решениям, которые меня всегда удивляют, и которые часто помогают мне.
- Ба! - воскликнул я. - После всего, я вполне могу быть эмбриологом, раз в жизни. Чем я рискую? Наука от этого не умрет - наука многих уже видела. Понятно. Я принимаю миссию на Цейлоне.
- И ты прав... Браво! - захлопал в ладоши министр. - Тем более, что эмбриология, мой мальчик, Дарвин, Геккель, Карл Фогг - вообще это должно быть ужасной ерундой. А, милашка, тебе там не придется скучать. Цейлон чудесен. Там, кажется, есть необыкновенные женщины - маленькие кружевницы красоты, темперамента. Это - земной рай. Приходи завтра в министерство. Мы официально покончим дело. А пока тебе нет нужды кричать об этом по крышам всем, потому что, понимаешь ли, я тут играю опасную для меня шутку, которая может обойтись мне дорого. Идем.
Мы поднялись. И когда я возвращался в зал под руку с министром, Эжен сказал мне с очаровательной иронией:
- А? Все-таки! Клетка? Если ты ее найдешь? Как знать? Как ты думаешь, не вытянется нос у Бергло?
Эта комбинация придала мне немного смелости и расположение духа. Нет, особенно она мне не нравилась. Этому знаменитому званию эмбриолога я предпочел бы какое-нибудь обыкновенное хорошее место, например, или хорошо оплачиваемое кресло в государственном совете. Но надо стать рассудительным, к тому же, приключение было не без некоторой занимательности. Из простого бродяги политического строя, каким я был минуту назад, не делаются одним мановением министерской палочки знаменитым ученым, собирающимся раскрывать тайны у самых источников жизни, и не испытывая от этого никакой мистификаторской гордости и никакой смешной надменности.
Вечер, начавшийся меланхолически, окончился весело.
Я приблизился к г-же Г., которая, очень оживленная, устраивала любовь и вела адюльтер от группы к группе, от пары к паре.
- А эта восхитительная румынская графиня, - спросил я ее, - все еще без ума от меня?
- Все еще, дорогой мой.
Она взяла меня под руку. Перья ее растрепались, цветы увяли, кружева смялись.
- Идите! - сказала она. - Она флиртирует в маленьком салоне Гизо с принцессой Онан.
- Как, и она?
- Но, мой милый, - возразила эта великая политическая дама, - в ее возрасте и при ее поэтической натуре на самом деле было бы плохо, если бы она не испытала всего.
Глава 4
Приготовления мои были окончены быстро. Мне помогло в этом то, что молодая румынская графиня сильно влюбившаяся в меня, решила помочь мне своими советами и, - честное слово, я говорю это не без стыда, - также своим кошельком.
Впрочем, меня во всем преследовал успех.
Моя миссия началась прекрасно. По какому-то исключительному изменению бюрократических обычаев, через неделю после того решительного разговора в салоне г-жи Г., я, безо всяких затруднений, безо всяких отсрочек, получил следуемые деньги. Они были довольно щедро высчитаны, и я не осмеливался думать, чтобы они были таковы, так как я знал "щедрость" правительства в таких случаях и мелкие суммы, которыми так по-нищенски оплачивают ученых в миссиях, настоящих ученых. Этой неожиданной щедростью я, несомненно, обязан тому обстоятельству, что, не будучи совсем ученым, я больше, чем кто-либо другой нуждался в более крупных средствах, чтобы играть эту роль.