По дороге домой Шаров, думая об отпусках, спросил себя: «Как сделать это?.. Чего доброго, опять Неустроев обвинит в нарушении Устава. Директивы нет!.. А сделать нужно. Необходимо! И пусть в центре подумают о поправках. Жизнь-то идет. И требует новшеств…»
Вспомнился Кондрашов. Как он загорелся! За живое задело хлебороба. Теперь добьется своего — вырастит самый высокий урожай в крае. Нынче будет собирать куриный помет, а на будущий год потребует суперфосфата и калийной соли.
Вот и дом. Угрюмый, неприветливый. Окна затянуло льдом, как глаза бельмами. С крыши навис тяжелым козырьком синеватый снег, заслонил от лунного света… Пока открывал замок, пальцы начали примерзать к железу. Отогревая руку дыханием, прошел по квартире. Потом достал из буфета бутылку спирта и смочил обмороженные места. Не удержавшись, налил в стакан. Разбавить было нечем, — воды в ведре оставалось на донышке, и она превратилась в лед. Пришлось ножом отковыривать льдинку… Кроме хлеба да селедки, в доме не было ничего… Не снимая полушубка, Шаров немножко поел и принялся разжигать печь.
Дрова горели плохо. В трубе плотно залег холодный воздух, и дым выметывался из дверки.
На подоконниках намерз лед. Горшки с цветами были переставлены на стол, но и там застыли. Обиднее всего, что погибли примулы Марии Степановны Букасовой. Уступила она их только потому, что надеялась на возвращение Татьяны. Старуха сама закутала цветы в шаль, принесла в дом и погрозила пальцем: «Береги. Весной приду за отводочкой…» А Татьянка отказалась вернуться… Сегодня у примул лепестки стали жесткими, как жесть. Оттают — упадут. Нет ни цветов, ни жены…
«Что мне делать? Что? — спрашивал себя Шаров. — Как еще разговаривать с нею?..»
Сбросив полушубок и валенки, Павел Прохорович выключил свет и, не снимая ни брюк, ни гимнастерки, повалился в кровать. Простыня была холодной, как снег. Одеяло — тоже…
Тяжелые думы разгоняли дремоту. Шаров заснул, когда было уже далеко за полночь. И не проснулся перед рассветом, как бывало в другие дни.
Его поднял с постели нетерпеливый стук в тесовую дверь. Кто-то ударял кулаками и пинал ногой.
Едва успев обуться, Павел выбежал в сени.
— Кто стучит?
Все затихло. Только было слышно — глубоко и прерывисто дышит человек, как бы запыхавшийся оттого, что быстро взбежал по крутой лестнице на крыльцо.
Шаров распахнул дверь. Перед ним стояла Татьяна. На её лице, таком милом и родном, полыхал румянец, а на волосах, выбившихся из-под шали, белел иней.
Она метнулась к мужу, обвила его шею руками.
Он подхватил ее и, осыпая лицо поцелуями, понес в дом.
— Неодетый выскочил… Дурной!.. Разве можно в такой мороз?
Павел прижимал жену к груди и хохотал от радости.
— Ты откуда взялась?.. Рано утром…
— С неба свалилась! Не ждал? А я-то…
Муж не дал ей договорить: обнял так, что она ойкнула.
— Поосторожней… Со мной… Нет, с нами так нельзя…
Он медленно выпустил жену из объятий. Она расстегнула шубку, но Павел поспешно запахнул ее.
— Погоди раздеваться. Я сейчас…
Он застегивал пуговицы на ее груди. Татьяна схватила его руки:
— Дальше не надо… Тесная стала шубка…
— Сейчас я печку… Будет тепло…
Шаров метнулся в кухню.
Только теперь Татьяна заметила, что на окнах лед и что на столе замерзли цветы. Муж раздобыл их где-то, наверное, к ее приезду, но не сберег… А вдруг у него тут завелась какая-нибудь? Принесла для уюта…
Окинув взглядом квартиру, Татьяна успокоила себя: бобыльская берлога!
Делая осторожные маленькие шаги, она побежала в кухню, где муж стучал поленьями.
— Хватит тебе… Теперь я буду топить…
— Боюсь, что ты замерзнешь.
— С тобой — никогда... Поговорим пока…
Татьяна опять взяла мужа за руку. Они прошли в горницу, сели на диван.
— А кто же тебя привез?.. Мерзне' на улице?..
— Я — иа попутной машине. Если бы не нашла, наверно, пешком бы пошла… Все из-за Павлушки! Ему говори спасибо!
— Какому Павлушке?
— Нашему! Маленькому нашему!
Прижав руку мужа к своему животу, Татьяна на минуту замолчала, как бы прислушиваясь, а потом1 шепотом спросила:
— Чуешь, как бьется?.. Шустрый?..
— Ты думаешь… — Павел тоже перешел на шепот — Думаешь, мальчуган?
— Конечно! Такой озорник!..
Скрипнула дверь. Татьяна, откинувшись, тревожно посмотрела на мужа. Он пожал плечами.
— Где же тут хозяюшка? — послышался голос Катерины Бабкиной. — Раненько примчалась…
Шаровы отозвались одновременно, встали навстречу нежданной гостье. Что ее привело сюда? На ферме непорядки? Или что-нибудь новенькое придумала?..