— А вот увидите!.. И бригадир тоже убедится!..
Ждали, что она, раззадорившись, не утерпит и расскажет, как думает подступиться к урожаю, но Капа всякий раз замолкала и тем самым подогревала интерес. Накануне уборки она объявила:
— Завтра пойду кусты доить!
— Подойник не забудь. Вдруг твой крыжовник польется, как молоко: дзинь, дзинь!
— Кровушка потечет из поцарапанных рук!
На следующее утро Капа нарядилась в неизвестно когда сшитый ею брезентовый фартук. На левой руке у нее — кожаная рукавица.
Вся бригада собралась возле кустов крыжовника.
Звеньевая завернула жесткий фартук наподобие воронки. Левой рукой она приподняла ветку, правой провела по ней — ягоды через воронку посыпались в корзину, стоявшую на земле. Потом приподняла вторую ветку… Так она продвигалась по кругу и доила куст. Еще не обобрала и половины веток, а корзина уже оказалась полной.
— Давайте другую! — потребовала Капа.
Когда собрала урожай со всех кустов, вскинула носик:
— Вот как надо работать! — Показала правую руку. — И нигде ни одной царапинки!..
Девушки приставали к ней:
— Ты сама придумала? Сама?
Капа отвечала уклончивыми шутками.
Вася понял — теперь не страшно засадить крыжовником хоть десять гектаров! Эх, если бы не погибли в земле семена, собранные отцом!..
Раздосадованный неудачей, бригадир еще в прошлом году сказал звеньевой, чтобы она ту грядку, где был посеян крыжовник, отвела под посев акации. И больше туда не заглядывал. А Капа гордилась этим важным поручением, ждала — придет полюбоваться всходами; заботливо пропалывала и поливала грядку.
Спустя несколько дней после возвращения из города Бабкин, все еще хмурый и неразговорчивый, работал в саду; старался уйти подальше от людей. Вдруг он услышал взбудораженный голос:
— Бригадир!.. Бригадир!.. Девчонки, где он? — голос все ближе и ближе. — Не откликается. Сердцем ничего не чует…
Вася вышел навстречу. Капа схватила его за руку и потянула в сторону грядки с молодыми сеянцами желтой акации.
— Пойдем! Скорей, скорей! Погляди, что я там нашла, полюбуйся!
Склонившись над прополотыми сеянцами, Вася увидел между ними крошечные листики молодых всходов. Крыжовник! Кто бы мог подумать, что семена взойдут только в середине третьего лета?!
Нечаянная радость сменилась озабоченностью — как спасать драгоценные всходы? Ведь в земле уже переплелись корни: тронешь — все погубишь.
— Прополем! — обнадежила Капа. — У меня рука на это легкая! — И она начала осторожно выдергивать акацию. — Вот крыжовничек! Вот еще!
«Она и впрямь хорошая садовница!» — подумал Вася.
По глазам парня Капа догадалась о его думах, и в ней проснулась такая энергия, какой хватило бы на десятерых.
— Я сбегаю за водой, — объявила звеньевая. — В одну минуту! Вспрысну изо рта — все приживутся! А ты наруби веток — притеним малюточек.
Правду говорят: человека тогда узнаешь, когда с ним пуд соли съешь!
Послезавтра уедет Капитолина учиться, и в бригаде все почувствуют — недостает смешливой молодой бабенки, успевшей не только привязаться к саду, но и сделать такое, за что ее не раз вспомнят добрым словом. Он будет вспоминать за крыжовник.
С вечера Шаров долго работал над диссертацией, а поздней ночью едва успел заснуть, как раздался стук в окно и послышался всполошенный хрипловатый голос:
— На зернофабрике — беда!
Павла Прохоровича будто обдало снегом. Он вскочил, по-солдатски быстро сунул ноги в сапоги и, на ходу надевая кожаное пальто, отправился туда.
…Зернофабрику строили долго. Открыли только прошлой осенью. Многие ждали того дня: новинка — на весь край!
Пришли грузовики с хлебом. Прямо от комбайнов. У распахнутых ворот простой шнурок, протянутый от столба к столбу, остановил автомашины. Собрались колхозники. Елкин открыл митинг. Шарову хотелось особо отметить заботы Кузьмы Грохотова, руководившего строительством, и он подал старику ножницы.
С трудом вложив толстые пальцы в тесные кольца ножниц, Кузьма Венедиктович рассмеялся:
— Маловат струмент-то! Для женских рук лаженный. Не привычный я к такому…
Взглянув на молодых парней, он припомнил свою молодость:
— Жизнь-то большая прошла. Много зим вот этими руками держал цеп да от нужды отмахивался. Теперь интересно вспомнить, а молодым полезно послушать. Бывало, утром выйдешь во двор, возле овинов — тук-тук- тук, тук-тук-тук. По всей деревне стукоток. Ну, берешь цеп и отправляешься хлебушко выколачивать… Я был проворный, из-под моего цепа зерно во все стороны брызгало. Меня нанимали молотить. А обмолотишь — веять чем? Бери лопату да зерно вверх подбрасывай, аж под самые облака. Ветер полову отвеет, зерно дождиком упадет. Тяжело хлеб доставался мужикам. А нынче машина человеческую силу заменила. Посеяли машиной, убрали машиной, обмолотили машиной. Вот сейчас пойду повключаю рубильники — машина провеет, просушит, по зернышку отберет. Принимай, колхозник, хлеб да радуйся! Вот как!..