— Набросай на бумажке, — посоветовал Огнев. — Ведь большую работу провели. А хорошо ли она сделана? Не везде. Были сучки и задоринки. Поговорить есть о чем.
Вспомнилось недавнее. Растревоженная тем, что начало сева конопли откладывалось со дня на день, Вера шла по краю своей полосы, брала горсть сухой, прокаленной солнцем земли и тотчас же бросала: горячая, как зола! «Упустили время — потеряем на урожае».
По дороге пылила «эмка». Вера не хотела смотреть на нее. Каждый день городские дружки Забалуева рыскают по колхозным полям — надоели!
Но машина остановилась, и Вере пришлось поднять глаза.
Приоткрыв дверцу, пожилой человек с круглым женообразным лицом, с золотыми зубами, помахал рукой, подзывая к себе:
— Эй, курносая, подойди-ка сюда!..
С чего он взял, что она курносая? Близорукий, что ли? Вера отвернулась и пошла в глубь полосы.
— Слушай, девушка! — повысил голос приезжий. — Я к тебе обращаюсь.
Вера холодно отчеканила:
— А я не хочу с вами разговаривать.
— Ой, ой! — расхохотался круглолицый. — Это почему же ты не желаешь со мной разговаривать?
— Потому, что вы не научились вежливости.
— Скажи, пожалуйста, какая обидчивая! — Навязчивый собеседник покачал головой из стороны в сторону. — Вы, может быть, снизойдете и скажете, где мне найти председателя?
— Я в конторе не служу, распорядка его дня не знаю, — ответила Вера и быстро-быстро пошла вдаль. Ей был неприятен этот человек.
А через час он снова появился на участке звена. На этот раз приехал с председателем. Они долго ходили по углу полосы, меряли землю шагами, а потом стали забивать межевые колья.
Вера подошла к ним и, сдвинув брови, спросила:
— Кому это отмеряете? Я не отдам землю!
— Это как же так ты не дашь? — развернулся грудью к ней Забалуев. — Председатель колхоза — я!
— А я — звеньевая! Мы тут снег задерживали, удобрения вносили… Землю готовили не для чужих дядей.
— Ты, девка, чересчур бойкая! — упрекнул приезжий. — Вмешиваешься не в свои дела!
— Колхозная земля — наше дело, — ответила Вера. — Здесь не магазин для розничной торговли, а поле.
— Ну, ну! — возмущался незнакомец. — Замуж выйдешь — горя хватишь. Быть твоим бокам битым…
Прошел день. Вера выдергала колья и засеяла всю полосу. А еще через день из города на грузовиках приехали огородники и на засеянной земле посадили картошку.
Сергей Макарович предупредил звено:
— Заставлю выполоть коноплю, как сорняк. Будете выдергивать по одному ростку — дочиста…
Вспомнив об этом, Вера, готовая на все, тряхнула головой:
— Я, Никита Родионович, обязательно попрошу слова. Но с уговором: если что-нибудь лишнее сорвется с языка — не пеняйте…
На партсобрании Забалуев ни слова не сказал о земле, отведенной городским огородникам в нескольких местах обширной Чистой гривы. По его словам, все в колхозе шло хорошо: план сева выполнен, пшеницы посеяно больше, чем в прошлом году. В полях люди работали по-ударному. Но едва он успел произнести последнее слово, как Вера заметила:
— Обтекаемый доклад!..
— Что ты сказала? — переспросил Никита Огнев, председатель собрания. — Я не расслышал.
— Говорю, доклад обтекаемый, вроде машины «Победа»!
— Мы с победой, как говорится, всегда дружны, — попробовал отшутиться Забалуев.
— С кем вы дружны — это мы видели. Знаем, — сердито сказала осмелевшая звеньевая. — Больно часто ездят дружки за колхозным добром…
— Уже начались прения! — Сергей Макарович хлопнул руками по коленям и обратился к Огневу — Может, кто-нибудь желает задать вопросы по существу? Ты спроси собрание.
— А у меня все сразу — и вопросы и выступление, — отвела упрек Вера. — Много появилось охотников получить из колхоза добро, можно сказать, так, за «здорово живешь». Иной день прислушаешься: у одного председательского дружка поросенок в мешке визжит, у другого — гусь гогочет. Со всех сторон дружки подступают ко двору, как волки. И норовят в такую пору, чтобы поменьше попадаться на глаза колхозникам. С пасеки увозят бидоны с медом, с фермы — кувшины со сливками. Осенью отгружают морковь и капусту…
— За деньги берут, — крикнул Забалуев. — Проверьте по книгам.
— А вы меня не сбивайте. Я могу мысль потерять. — Недовольно посмотрев на Сергея Макаровича, Вера продолжала — Даже коня в город увели…
— Взамен другого.
Огнев постучал карандашом по столу:
— Сергей Макарович, имей терпение.
— Несправедливость не люблю. Не выношу, — заявил Забалуев, ерзая по стулу.