И когда властелин востока — солнце, разбив армию звезд, взял черную крепость ночи, неисчислимая хотанская рать двинулась на штурм. Однако горожане тоже были начеку. Сколько было в городе жителей, все как один укрылись во рву, опоясавшем крепость, и вражеские ядра пролетали над их головами. Тут хотанские конники приблизились к стенам города и видят, что его защитники неуязвимы для вражеских пушек. Тогда послали они за теми воинами, что прятались в засаде, — и грянули их пушки. Осажденные удивились, но продолжали стойко сражаться. Из-за глубоких рвов хотанцам до сих пор не удавалось вступить в город, но теперь воины, что напали из засады, разрушили насыпь, и ров наполнился землей.
Ну, а что тем временем происходило в замке?
Схватив щиты и мечи, люди приготовились к бою, решив про себя: «Если крепость падет, умрем, но врага истребим». И каждый воссылал мольбы всевышнему: «О великий Аллах! Услышь наши молитвы, спаси от напасти и пошли с небес Ризван-шаха и Рухафзу с сонмом пери».
— Эй, глупцы, — закричал тут падишах Хотана, — вы, верно, решили, что я далеко, раз так расхрабрились. Вам от меня не уйти!
Он кичился своим войском и своей силою, а посему подумал о Ризван-шахе так: «Я его ничуть не слабее. Пускай приходит, посмотрим, чья возьмет». Между тем царевич, подойдя к городу, предупредил джиннов:
— Вы — духи, а они — люди, не может быть между вами сравненья. Я сам покараю врага на поле брани.
Когда горожане увидели Ризван-шаха, то все вместе с везирами и сардарами покинули город и перешли к нему на службу. И великие и малые обрадовались, и каждый согласно своему званию поднес царевичу дары и украшения. Вмиг собралась его армия, и день прошел в радости и веселье. Как только стемнело, шах Хотана отдал приказ идти в наступление, и об этом возвестили трубы, горны, рога, литавры и барабаны. Гонцы принесли эту новость Ризван-шаху.
— Готовьте и наше войско к бою, — повелел тот. Вся ночь прошла в ожидании битвы. Воины проверяли стрелы, точили мечи, чистили доспехи. Друг обнимал друга, приятель — приятеля, ибо Аллах знает, кто утром умрет, а кто останется в живых. Итак, минула ночь, и, когда рассвело, шах Хотана вывел на поле боя шестьдесят четыре тысячи вооруженных всадников. Войско выстроилось род к роду, вид к виду, цепь к цепи, ряд к ряду, сотня к сотне, тысяча к тысяче.
Тем временем алое солнце вышло из созвездия Рака и рассеяло своим сиянием ночную мглу. Ризван-шах появился в полном вооружении во главе сорока тысяч всадников и построил свое войско напротив хотанского. Передовой, замыкающий и боковые отряды составили четырнадцать рядов. Водоносы, напоив воинов, удалились, а глашатаи, выйдя вперед, объявили:
— Эй, храбрецы! Кто жаждет смерти? Пусть выйдет на поле и обагрит своей кровью его зеленый покров или снесет голову противнику.
Тут перед воинами словно встала сама смерть, сложив в приветствии руки; с обеих сторон летели стрелы, слышалось конское ржанье, латы всадников застили белый свет. Шах Хотана, закованный в броню, выехал на середину поля и стал показывать свое военное искусство, а потом приблизился к Ризван-шаху и вызвал его на поединок. И как только он прокричал вызов, царевич, подобно языку пламени, метнулся в его сторону и с такой силой ударил шахского иноходца, что тот отступил на несколько шагов.
— И с такими-то силами вышел ты на поле боя! — насмешливо воскликнул Ризван-шах. — Разве способен ты на богатырский поединок?
Тогда шах Хотана выхватил из ножен сверкающий, как ртуть, меч, что поражает врагов без промаха, и занес его над головой царевича. Но тот, подставив щит, мощной рукой умело отразил удар и, вынув из-за пояса сияющий подобно алмазу меч, воскликнул:
— Эй, берегись! Потом не говори, что я тебя не предостерег. — И с этими словами бросился на врага.
Шах, защищаясь, поднял щит, но рука Ризван-шаха была крепка, а меч тяжел. Он разрубил стальной щит, как кусок сыра, и рассек противника по грудь. Шах упал с коня, а его воины, вскинув копья, сабли, пики и кинжалы, со всех сторон окружили Ризван-шаха. Царевич рубил мечом направо и налево, и как овцы разбегаются от разъяренного льва, так бежали от него враги. Тут пришло ему на помощь войско Чина.
Увидела этот бой Рухафза и повелела джиннам:
— Покажите-ка этим невежам!
Тогда те вмиг подняли царевича в воздух, посадили его на трон, а сами стали бить хотанских воинов. Многие из них полегли на поле битвы, а те, что остались в живых, спаслись бегством и вернулись на родину.
А Ризван-шах с победой вступил в город и взошел на царский престол. Он помиловал подданных правителя Хотана, простил им налоги в казну за несколько лет и зажил в счастии и благополучии.
Повесть о Лангланге Буане
Перевод с малайского В. Брагинского
Эту повесть сочинили рассказчики стародавних времен, чтобы поведать о восседающем на славном престоле достохвальном государе, наделенном великой сокровенной силой, повелителе множества высокородных владык. Не счесть было у него во дворце знатных прислужниц и кормилиц, и сиял тот дворец от яркого света китайских фонариков, светильников и свечей. Поистине велико было могущество государя Махараджи Пуспы Индры!
В счастливый день родилась у государя дочь, по красоте не знавшая себе равных в Небесном Царстве. Она вся сверкала, будто золотая, даже глазам было больно смотреть на нее. Кесумой Деви нарекли государь и государыня царевну и повелели возвести для нее дворец посреди равнины. Собирались там небожители поразвлечься, стравливали слонов, при лунном свете предавались забавам духи. И была та равнина столь прекрасна, что назвали ее равниной Восторга.
Тот, кто сложил эту повесть, рассказывает, будто все раджи без памяти влюблялись в царевну, стоило им увидеть ее портрет. Без единого сорок царевичей сваталось к Кесуме Деви, но всем им Пуспа Индра предпочел сына Махараджи Индры Менгиндры Дэвы, двоюродного брата своей супруги, за которого и просватал царевну. Юноша был до того хорош собой, что казалось, солнце взошло в небесах, когда он выходил прогуляться днем, а ночью — будто воссияла полная луна. Родители нарекли сына Индрой Шахом Пери и даровали ему во владение огромное царство.
А теперь расскажем о Махарадже Пуспе Индре Кучи. Сам он правил могущественным царством Лела Гамбара в землях сынов человеческих, а брат его царствовал на Яве. Все время государь проводил в радости и веселье, не было дня, чтобы он не пировал с везирами, военачальниками и воинами, и лишь изредка принимал посланцев. Как-то ночью, когда государь опочил, явился ему во сне старец и молвил: «О Махараджа Пуспа Индра Кучи, пробудись! А как только наступит утро, отправляйся на охоту, и когда попадется тебе на пути куст жасмина, сорви с него цветок и съешь. Со временем тот цветок превратится в мальчика. Мальчик вырастет мужественным и смелым и воцарится в Небесном Царстве».
Выслушав те слова, государь пробудился, сел на ложе и рассказал жене о том, что видел во сне. Когда же рассвело, государь покинул опочивальню, направился в зал для приемов, воссел на трон и обратился к главному везиру: «О дядюшка главный везир, я желаю поохотиться завтра, прикажи собираться в путь».
Главный везир выполнил повеление государя, приготовил все, что надобно для охоты, и на следующий день Махараджа Пуспа Индра Кучи, сопровождаемый воинами, под звуки оркестра отправился в путь. Когда подошли к лесу, государь приказал начинать охоту. Сам же отыскал куст жасмина с единственным распустившимся на нем цветком, сорвал цветок и заложил за ухо, чтобы потом съесть. Воины настреляли несметное множество дичи. Государь в великой радости возвратился во дворец, где снова принялся пировать и веселиться.
Вскоре государыня понесла. Когда Махараджа Пуспа Индра Кучи узнал об этом, он возликовал, повелел музыкантам играть, как и подобает владыке, познавшему великую радость. После же государь устроил пир с везирами, военачальниками и воинами и столь щедро одарил дирхемами дервишей и нищих, что они сразу разбогатели.