Сад пленённых сердец

И у йоги при виде царя от радости волосы встали дыбом. Йоги сказал: «О царь, в расстоянии пол-йоджаны отсюда, рядом с великим местом сожжения трупов, на ветви дерева-шиншипа мертвец висит. Туда пойди, мертвеца возьми и поспешно вернись. Если же заговоришь, то мертвец опять на дерево вернется». Эти слова услыша, полный несравненной решимости, царь к дереву-шиншипа пошел. Кладбища достигнув, не колебался. Там —

Там нечистоты и камней лежали груды, и в крови,
С налипшим мозгом по краям, валялись кости мертвецов,
Везде торчали черепа, как у Губителя в саду,
Все застилал слепящий дым, и вопли ракшасов неслись.

Туда пойдя, царь на дерево-шиншипа влез, кинжалом петлю разрезал, мертвеца наземь уронил. Какого мертвеца?

Как туча грозовая, лик от муки смертной посинел,
Отпала плоть, и нет волос, в застывшем оке — смерти знак.

И только спустился царь, тотчас же мертвец там же, на той же ветви, опять повис. Снова царь на дерево поднялся, мертвеца на плечи взвалил и по дороге пошел.

ЯЗЫК ЗНАКОВ

И когда царь шел по дороге, находившийся в трупе Ветала ему сказал: «О царь!

К поэзии душою льнет и к любомудрию мудрец,
А глупый — к распрям, к суете забав порочных
                                                                  и ко сну.
Без скромности что́ красота? Без лика лунного
                                                                  что́ ночь?
Что́ слово искусство, если нет в словах поэзии совсем?

О царь, послушай! Сказочку одну расскажу. Есть город по имени Варанаси. Там царь по имени Пратапамукута. У него — сын по имени Ваджрамукута. Тот с сыном главного советника Буддхисагарой отправился далеко на охоту в потешный лес. Там, вдоволь насладясь охотой, в полдень они оба увидели озеро.

Где стаи уток и гусей хриплоголосые вились,
Кувшинки, лилии цвели и лотос красный между них,
Где крупных рыб, и черепах, и разной твари водяной
Гнездилась тьма, где берега кустами густо поросли,
Где ароматные цветы к себе влекли жужжащих пчел,
Где куропатки, журавли и цапли свой имели дом.

Там они с коней сошли и руки и ноги омыли; увидели вблизи озера храм Шивы и, пойдя туда, богу хвалу воздали. Сказано ведь:

Змея ли на груди моей иль драгоценные каменья,
Лежу ль на ложе из камней иль на цветах в объятьях женских,
Со мною рядом злейший враг иль близкий друг, — мне безразлично.
Когда могу я восклицать в святой дубраве: Шива, Шива!

И вот, когда царевич, вознеся хвалы богу, опустился на землю, к озеру тому пришла для омовений благородная дева в сопровождении подруг. Там она совершила омовение и вознесла хвалу Гаури и другим богам. И когда шла она назад, блуждая взором по сторонам, увидала царского сына. Стали они бросать друг на друга украдкой любовные взгляды. Пятью стрелами бога любви — иссушающей, смущающей, сжигающей, сокрушающей, будящей безумие — в сердце поражен он. И она тоже.

Она тайный знак ему подала. С головы сняв лотос, к уху поднесла. От уха к зубам поднесла. От зубов к сердцу поднесла. От сердца к ногам поднесла. Так сделала и домой пошла.

А царевич, скорбью разлуки терзаемый, вспоминая о ней, иссох телом. Сын советника сказал: «О друг, по какой причине ты ослабел? Ту причину мне поведай!» Царский сын сказал: «О друг, к тому озеру в сопровождении подруг знатная дева приходила. Если она моей супругой станет, то стану жить. Если нет — умру. Таково мое решение». Сын советника сказал: «Вам — да длится ваше счастье вечно — ведомо ли что-нибудь?» Царевич сказал: «Ничего не знаю». Это услыша, советник сказал:

«Что громко сказано — понятно и скоту;
Не слыша приказанья, слон и конь везут;
Мысль тайная ученому ясна;
Плод мудрости — движенья понимать.
По трепетанью губ и век, по выражению лица
И по походке можешь ты сокрытый помысел узнать.

Если она что делала, то мне поведай». Царский сын сказал: «Я расскажу то, что она делала. С головы лотос взяв, к уху его поднесла. От уха к зубам поднесла. От зубов к сердцу поднесла. От сердца к ногам поднесла. Так сделала и ушла».

Сын советника — океан мудрости — сказал: «Она, лотос к уху когда подносила, вот что сказала: «В Карнакубджа-городе я живу». К зубам когда поднесла, это сказала: «Дантагхаты дочь я». К сердцу когда — это сказала: «Ты любезней мне жизни моей, в сердце моем обитаешь». К ногам когда подносила, то сказала: «Имя мне — Падмавати».