Поездка все откладывалась и откладывалась. Я забеспокоился, что меня все это время обманывали. Однажды спросил напрямую. Родители Теко уверили меня, что поедем точно, как только у них появится время. Но они были слишком заняты. Всегда. Надежда сбежать отсюда таяла на глазах.
— Давай съездим сами, — предложил я Теко. Он подумал и ответил:
— Позже.
Попалась грустная музыка. Весь день ее слушал и не мог остановить слезы. Мелодия рвала душу. Но я не мог выключить ее. Даже если выключал, или переключал на следующую, в голове все звучала она. Рука сама переключала обратно. И вновь она била по ушам, заставляя сердце изливаться кровью.
Находил подозрительным, что Теко не разговаривал со мной о нереальности мира. Спросил напрямую. Он мне ответил, что сейчас со мной разговаривать об этом бесполезно. После добавил, что вообще об этом говорить бессмысленно.
— Почему?
— Мы все равно ничего не сможем изменить. Так ведь?
Этой ночью видел всех. Кемато, маму, Тереко, Такиту и Марику. Они стояли вокруг меня и смотрели так, будто я был во всем виноват. Я стоял на коленях, рыдал. Бесконечно долго извинялся перед всеми. А они ушли. Бежал за ними, хватал их за бестелесные руки. Они не останавливались. Уходили все дальше, растворялись в бесконечной темноте.
— Почему вы не можете вернуться? Остановитесь! — кричал им вслед.
Проснулся посреди ночи с мокрыми щеками. Рядом стоял Хорето.
— Забери меня. Но верни их, — сказал я ему.
— Не могу, Сашико, — отвечал он, улыбаясь, — не могу. Могу забрать только тебя.
— Нет. Уходи.
— Я всегда рядом. Как бы ты не бежал.
Вновь зашел разговор о поездке. Об этом заговорили родители Теко. Они точно назначили поездку на выходные. Предложили мне выбрать, куда поехать. И я выбрал. Осталось только дождаться. Собрал рюкзак.
— Почему ты так хочешь уехать куда-то? — спросил меня Теко.
— Там будет лучше, — отвечал ему.
— Ты думаешь, что все так просто?
Не знал, что ответить. Молча продолжил складывать вещи в рюкзак.
Наконец настал долгожданный день поездки. Мы все встали рано утром, позавтракали, набрали еды с собой, чтобы приготовить на костре. И отправились в дорогу. Приехали на станцию. Я стоял на платформе, ходил туда-сюда, ждал, когда над деревьями появится клубящийся дым из трубы паровоза. Но приехала самая что ни на есть обычная электричка. Мы зашли в нее. Сели на места. Раздался противный гудок и поезд тронулся.
Подслушал разговор двух пожилых женщин, которых с любовью можно назвать бабушками. Они говорили о трагичной судьбе паровоза. Он сломался и было принято решение отдать его на металлолом. И вот вместо него пустили эту комфортную, но безликую электричку. Пустую на воспоминания.
Мимо проносились поля, леса и маленькие деревушки. Я стремительно ехал куда-то, но не чувствовал ничего. Не было той так долго предвкушаемой эйфории. Не было и счастья. Лишь серая рутина. Все тоскливее становилось. Хотелось бежать дальше. Все быстрее и быстрее, достичь скорости света и лететь в будущее.
Приехали на нужную станцию. Вышли. Брели по поросшей свежей травой тропинке. На травинках, в каплях росы, перевернутым отражался мир. Зеленел густой лес, в котором было всегда темно. В котором я и Тереко катались на лыжах.
Заселились мы в его дом. Он сдавался в аренду. Как только вошел, на меня накатили воспоминания. Сбили с ног. Меня поймали, уложили на лавочку. Слышал громкий шум дыхания, скрип половиц и беспокойные голоса. Хотели вызвать скорую. Но я отказался. А потом встал и выбежал вон, вытирая слезы.
Прибежал на пруд. Сел на поваленной дерево. Оно скрыло ветками меня от остального мира. Там сидел до самого вечера. Слышал, как меня звали. И голос Теко:
— Оставьте его в покое.
Вернулся в дом. Войти было тяжело. Тяжело было сесть за стол. Казалось, что сейчас выйдет Тереко с кружкой парного молока. Мы посидим, поговорим за жизнь. А вечером – в баню. Попаримся, смоем всю грязь вместе с проблемами и разгоряченными ляжем спать. Или пойдем гулять с Мико, Нанитой, Камитой и Инитой. Но вместо всего это я ел какую-то консервированную кашу, а после лег спать.