Он: Какой ты худой. Может тебя накормить? Держи бутерброд.
Посмотрел на его руки. Они были убраны в карман.
Я: Нет, спасибо.
Он: Что ты на меня так пялишься? У меня что, пиджак помят? Отвернись! Живо!
Послушно отвернулся. По полу прошла вибрация. Это он отстукивал какой-то ритм толстыми ляжками.
Я: Кто ты? Почему ты смотришь на меня?
Он: А ты разве не узнал меня? Посмотри в мои глаза.
И я посмотрел. Огромные, темные глаза, словно две черные дыры стали затягивать меня. Сопротивлялся, хотел бежать. Но не мог пошевелится.
Я: Ты меня не победишь!
Он: Не кричи, молодой человек. Ты ослаб. Двенадцатый круг все-таки. Вот подожди, и ты станешь моим. Победа будет за мной.
Я укутался в куртку. Все глубже и глубже уходил в ее подкладку. Меховой капюшон щекотал мне уши.
Я: Нет! Нет! Я не провалюсь в твои глаза. Прошлый раз я тебя победил и в этот раз не отступлю.
Он: А разве ты меня побеждал? Я вообще в первый раз тебя вижу. Что ты делаешь у меня в голове? Почему разговариваешь со мной? С кем ты сейчас разговариваешь?
Высунул голову из куртки. Парня не было. Никого не было. Вагон оказался пуст. Но на следующей станции его заполнили люди.
Снова трясет. И меня и вагон. Стал сильно потеть. Пот тек со лба, попадал в глаза и жег их. Очень и очень больно. Я часто заморгал. Хотел стереть пот с лица, но рука не поднималась. Была ватной. Вдруг в вагон вошло странное существо. Оно смотрело только на меня. Лицо у него было человеческое. Или это была маска, сшитая из множеств частей лиц людей. Оно двинулось ко мне. Остальные его не замечали. Оно тронуло меня.
— Что с тобой, Сашико? Плохо тебе? Сил не осталось? — оно просто издевалось надо мной, — голова кружится? А ты пойдем со мной, отдохнешь.
— Не хочу, — отвечал я ему. Хотя глаза просто закрывались.
— Пойдем. Хватит тебе кататься по кругу. Пора сойти с поезда. Давай, пошли. Скоро закончится тринадцатый круг. Ты уже устал.
— Отстань от меня! — закричал я и вскочил, — уйди! Исчезни!
Я бил существо, но кулаки мои проваливались сквозь его черное тело.
— Не надо, Сашико. Не бей меня. Ведь рад ты будешь мне, когда я отведу тебя к себе.
— Нет! Вон! Я останусь!
Я сдернул с него маску из лиц. На меня хлынул черный поток. Склеил мне глаза, руки. Больно ударил. Я вырывался, кричал.
— Сашико! Зря ты не пошел, — его голос менялся на знакомый, — Сашико! Очнись, Сашико!
Открыл глаза и обнаружил себя в больничной палате. Надо мной склонилась мама. Она плакала.
— Мам?
Ничего не говоря, она обняла меня.
Глава 11.
Поздняя прогулка. Посмотрел на небо и понял, что я никогда не думал о Луне. А ведь о ней стоит подумать. Тое большое желтое пятно, висящее у нас над головами. Всегда повернута к ним лицом, обезображенным кратерами. И никогда спиной. Не стесняется ли она лица? Ведь хорошо видим мы его с Земли. Каждый кратер, каждое лунное море. Было бы у меня такое лицо, я бы старался его спрятать. И расстраивался, что не умею светить сам, как солнце. Всего лишь большое зеркало над нашими головами.
Зато, как необычно, что Луна для нас равна по размеру солнцу, хотя то больше Луны в миллионы миллионов раз. Удивительно, как все совпало. Будь мы ближе, или дальше к солнцу, Луна бы нам казалась или меньше, или больше его диска. Будто так задумано специально, чтобы мы, люди на нашей маленькой планете могли почувствовать себя особенными везунчиками. Вероятность такого совпадения крайне мала.
Хотел бы полететь на Луну и своими глазами с нее посмотреть на Землю. Да и прогуляться по ней было бы весело. Руками потрогать лунные камне, оставить след в лунной пыли. Жаль, что это невозможно. И за всю историю человечества на луне оказывались лишь луноходы. Но если будет такая возможность, полетел бы в числе первых.
Может быть под ее поверхностью есть жизнь. Почему бы и нет? Мир наш слишком удивительный, чтобы отбрасывать такие предположения. И неважно, что говорят ученые. Невозможно, невозможно. Однажды, все невозможное станет возможным, и из глубин луны выберутся маленькие лунные человечки, похожие на нас, только намного меньше. Покажутся камерам луноходов. Может сейчас они уже копаются наверх, чтоб расширить свой маленький мир до небывалых пределов. До бесконечных глубин космоса, которые даже мы, большие люди, не можем еще увидеть.