Глазами искал киоск с билетами. Нашел. Небольшая коробочка, воткнутая между входом в парк и большим кленом, которому точно не одна сотня лет. На вершине киоска вывеска, гласящая «Киоск по продаже билетов». А чуть ниже дописано: «Цена семейного билета 1781 йомм». Почему такая сумма? Почему ее не округлили? Пытаюсь влезь в голову тем, кто назначил такую цену. Возникли разные мысли, сторонние мысли, никак не объясняющие цену. Понял, что это выше моего понимания. И двинулся к киоску.
В окошке увидел старушку. Кажется, что она дремала. Глаза закрыты, морщинистое лицо спокойно, но от него просто веет добротой и теплом. На фартучке, цвета шоколада бейджик с ее именем. Старушку зовут Анита. Красивое имя.
Прейскурант. Был разбит на возрастные категории. Быстро нашел свою. От шестнадцати до восемнадцати лет. Мне сейчас семнадцать. А стоимость. Всего лишь семьсот йомм. Вполне себе бюджетненько. Могу потянуть. А еще купить запеченное яблоко карамели.
— Что выбрал, сынок? — говорила старушка Анита. Вздрогнул. Задумался, слишком глубоко ушел в мысли. Оторвался от реальности. Попросил у нее билет, предоставляю документ, подтверждающий мой возраст. Такая пластиковая картонка с моей фотографией, именем, фамилией, отчеством и датой рождения. А еще с чипом. Если его приложить к компьютеру, тот покажет все обо мне: мои оценки в школе, медицинские данные и прочее, прочее, прочее. Но это не паспорт. Я его получу лишь в двадцать. Эта картонка называется ПреПас. Или как ее кличут в народе пэпэшка.
Старушка отмахнулась от пэпэшки.
— Вижу и так, сколько тебе годков, — говорила она, пробивая билет. Попросил еще яблоко в карамели и достал из кошелька деньгу, номиналом в одну тысячу. Красивая деньга. На ней акварелью нарисованы горы, с белоснежными шапками и бескрайним морем леса, уходящим за границы рисунка.
Бабуля Анита взяла деньгу. Отдала мне яблоко и билет. Я сорвался с места, бежал к воротам парка.
— Постой! — кричала старушка мне в след, — задачу забыл.
Останавливаюсь. Какая сдача? Я что, обсчитался? Такого просто не может быть! Я хорошо в математике. Билет семьсот йомм и яблоко, большое, сочное яблоко триста. Итого должна быть ровно тысяча. Вернулся к старушке. Она мне сунула в руку триста йомм. Зелененькие бумажки, с акварельным рисунком леса, заросшего густым папоротником.
Триста йомм. Это она посчитала меня, как пятнадцатилетнего. Неужели, так молодо выгляжу! Да вроде нет. У меня даже борода с усами уже растут. Только сегодня утром побрился. В первый раз, но все равно побрился. Такое маленькое достижение на пути к взрослой жизни.
— Вы ошиблись, — вежливо говорил я, — мне семнадцать, — и показал ей пэпэшку. Старушка снова отмахнулась от нее.
— Что ты мне тут суешь? — спрашивала она спокойно, в ее голосе нет возмущения, никакого негатива, это меня удивило, — я вижу сколько тебе лет, милок.
Смотрел в ее прищуренные глаза. И понимал, что она слепа на один глаз, а второй уже на пороге слепоты. Скоро мир вокруг нее погрузится во тьму. Останутся лишь голоса да звуки.
— Нет, вы ошиблись, — стоял я на своем, — мне семнадцать. Я уже практически взрослый.
Старушка Анита качала головой.
— Тебе нет еще семнадцати. Что ты меня обманываешь, ребенок?
Понял, что спорить здесь бесполезно. Но и не могу я вот так вот взять и бесчестно ограбить милую старушку. Ведь ей, наверное, от начальства прилетит, если поймают на таком. Поэтому оставил несчастные триста йомм и побежал навстречу открывающимся дверям в Сад.
Мо телу пробежал холодок. Этот Сад. Он не такой, каким я его представлял. Вместо теплой золотой листвы, фонтанов с хрустальной водой и мощеных дорожек, уходящих в даль, я увидел лишь холод. Холодные, голые деревья с холодными пожухлыми листьями, серые фонтаны, выбрасывающие на пару метров вверх самую обычную воду, от которой веяло холодом. А люди вокруг ходили и восторгались красоте, которую каждый придумал себе сам.
Расстроенный я побрел по дорожке, уложенной асфальтом в глубь Сада. Как такое могло случится! Как место, о котором я мечтал последнее время, могло меня так разочаровать. Оно изначально стремилось меня разочаровать, простоя я об этом не знал. Но догадывался. Голос в голове меня предостерегал. А я, дурак, его не послушался.