Она была в школе. Даже не смотрела на меня. Избегала, как только могла. В этом ей помогали подруги. Прогоняли меня от нее, били тетрадями и книгами. А я всего лишь хотел извинится.
— Чувства не нужны, — сказал мне Теко, когда я его посвятил в переживания, — от них лишь одни несчастья. Да и нет их вовсе. Все ты просто выдумал.
— Тогда почему болит так сердце?
— Тебе кажется. Оно не болит. Боль придумал себе ты. Потому что тебя мучает надуманная тобой же совесть. Забудь про нее. Сотри из ее из реальности. Ведь все происходит у тебя в голове. Или у меня.
Теко замолчал, сосредоточился. Посмотрел на меня чуть ли не испепеляющим взглядом.
— Что ты хочешь?
— Стереть совесть из реальности.
— Не получается.
Теко вздохнул.
— Жаль. Значит, реальность придумал не я. Обидно. Очень обидно.
На работе случился полнейших крах. Я разбил тарелку. Она выскользнула из намыленных рук, стукнулась о край мойки и упала на пол. Звон заполнил всю кухню. Тут же прибежала начальница. Она посмотрела сначала на растерянного меня, потом на лежащие у моих ног осколки тарелки. Она вздохнула и задержала дыхание. По ее взгляду было понятно, что для меня все кончено.
Сидел в кабинете начальницы. Ожидал ее начальства, которое должно было подойти с минуты на минуту. Жаль, что здесь не работало правило «вассал моего вассала – не мой вассал». Начальник заявился. Пришлось выслушивать его ругань. Как же он эмоционировал из-за тарелки. Орал громко, брызгал слюной, которая несколько раз попала мне на лицо и жгла. Чуть ли не пинками под зад я был выгнан из ресторана. Это видели все дорогие и любимые гости, смотрели на меня с высока и насмехались.
Расчета я не получил. Все ушло в качестве компенсации ресторана за несчастную тарелку. За какую-то тарелку! Да какая разница, что ее делал известный художник, потратил на нее золотую краску. Тарелка – всего лишь вещь. Она не равняется человеку. В идеальном мире. У нас же, тарелка оказалась значимее меня.
Придя домой, молча пошел спать. Мама пыталась узнать, что случилось. Сказал, что сегодня у меня нет сил отвечать на ее вопросы и лег спать. Всю ночь мне снилась эта несчастная тарелка. Она насмехалась надо мной, дразнила длинным языком. А я взял и поймал ее. Отнес на работу. И меня снова приняли. Разбудил будильник меня на моменте, когда я вновь стоял за раковиной, в сером фартуке, намывал тарелки и был счастлив.
Мама была не в восторге от того, что меня уволили. Расстроилась и даже злилась. Я пообещал быстро найти работу. После школы сразу же пошел искать. Достал из мусорного бака газету. Взял лишь последний лист, где как раз печатали объявления о поиски работы. Изучил вдоль и поперек. Но ничего подходящего для подработки не было. Стал думать, что делать дальше.
Отсутствие денег, этих красивых разноцветных бумажек, сильно сказалось. Я перестал чувствовать себя полноценным человеком. Так, лишь пародия. Ничего не мог купить, ни за что не мог заплатить. Стол наш стал намного скромнее. Исчезла с него капуста. Ее заменила какая-то противная трава, из которой мама варила суп. Его было есть невозможно. Безвкусная, жуется, как резина. Гадость, одним словом. Не мог я съездить в Сад. Не было денег даже на метро, не говоря о том, чтобы купить билет. Я тал еще худее, чем был обычно.
Забросил учебу от расстройства. Перестал ходить на уроки, не делал задания. С треском провалил тест по литературе. Месяц стараний и умственного труда в поте лица полетели крахом. Разбились, как та бестолковая тарелка. Как-то на перемене подошел ко мне обеспокоенный учитель литературы. Спросил, что случилось. Ответил все, как есть. Он растерялся и ушел молча.
Приехавшая в один из выходных тетя заметила мою подавленность. Через возражения матери, она сунула нам около десяти тысяч йомм. Сказала, что на первое время, пока она не найдет мне работу. Прошла неделя. Она приехала расстроенной. Сказала, что ничего подходящего не нашла. Но тайком от матери дала мне денежку, как сказала тетушка «на мелкие расходы».