Я стоял над пепелищем, пытаясь разобрать, что осталось от моей куртки. Нашел лишь только чудом уцелевший резиновый значок-марку. Заткнул его за пояс повязки.
Жизнь продолжилась как обычно, будто не было той безумной ночи. Лишь синяки да ссадины напоминали о ней. И картины перед моими глазами. Хотел забыть. И забывал. Но каждый раз, когда видел Кемато воспоминания возвращались.
Через пару дней после Момента Единения, Кемато решил посвятить меня в работу, которую выполняло остальное племя. Начал он с азов. Мы собрались в поход, который должен был занять целый день. Взяли большую сумку, набрали еды и рано утром вышли. Прошли через Сад, побрели по улицам. К полудню вышли на окраину города. Там стояла небольшая будка, а за ней склад. Кемато постучал в будку. Его впустил старик. Я остался ждать. Спустя некоторое время Кемато вышел. Со стариком. Тот отвел нас на склад.
Мы загружали в сумку глину. Много глины, очень мягкой. Хотел спросить зачем она нам. Но по взгляду Кемато понял, что он снова скажет: «Много вопросов». Промолчал.
Нагрузив полную сумку, пошли обратно. Шли медленно, волоча ношу по земле. Сумку не мог поднять даже Кемато, что же говорить обо мне. Уже ночью мы вернулись в поселок. Затащили сумку в дом вождя, которого опять не было.
— Дальше я сам, — сказа Кемато. Я ушел.
Занимаясь обычным сбором выпавших денег или оставленных вещей для следующего Момента Единения, которого я точно не переживу, встретил Теко. В отличие от остальных он увидел меня. Подошел. Оглядел с ног до головы. Я готов был провалится сквозь асфальт от стыда.
— Что ты делаешь? — спросил он, — откуда такой внешний вид?
Не нашел, что ответить. Наплел, что провожу какой-то там эксперимент. Теко не поверил не единому слову, но вида не подал.
— Ты выпал из нашего мира, Сашико, — сказал он мне, — как?
— Не знаю. Не хочу говорить.
Он смотрел на меня с завистью.
— Рассказывай, — сурово сказал он.
Нужно было во что бы то ни стало избежать объяснений. Не думал, что ему было нужно знать о племени.
— Сашико, — с угрозой сказал Теко, — отвечай!
Молчал. Опустил взгляд в землю.
— Хотя бы расскажи, как там? В чем отличия от нашего?
— Ни в чем. Просто меня не видят другие люди, — ответил я. Не думаю, что он хотел слышать про Момент Единения.
— Подробнее, — он почувствовал, что я о многом умалчиваю.
Спас меня Кемато. Он подошел к нам, с презрением поглядел на Теко.
— Пошел отсюда прочь, — угрожающе сказал Кемато.
Теко молча закивал и слился с толпой.
— Твой знакомый? — спросил Кемато.
— Да, — отвечал, — одноклассник.
— Как он может видеть нас?
Я лишь пожал плечами.
По каким-то делам, которые вовсе не имели значения, но в тот момент казались мне важными, я зашел в дом вождя, чтобы увидеть Кемато. Остановился на пороге, позвал его. Мне никто не ответил. Шалаш пустовал. Меня потянуло войти внутрь. Возникло странное предчувствие, что в доме было то, что я должен был увидеть. Повинуясь предчувствию, вошел. Оно повело меня в самую дальнюю комнату, за спальней вождя. Там на полу лежали связанные пачки денег. Я поднял одну и раскрыл. Лишь сверху и с низу лежали настоящие деньги самого малого номинала. А все остальное – бумага. Обычная, для принтера, срез которой был окрашен в цвета денег. С ужасом откинул пачку. Выбежал вон, пока меня никто не заметил.
А на следующий день, день перед Моментом Единения, Кемато повел меня в дом, вместе с остальными.
— Пора и тебе присоединится к работе, — говорил он.
Нас привели в комнату, заставленную гончарными кругами. Рядом с каждым лежала глина. Кемато сказал мне сесть, раскрутить гончарный круг. Я повиновался. Он плюхнул в центр мокрой глины.
— Смотри внимательно.
Его манипуляциями кусок глины стал плоским и напоминать тарелку. Такую же тарелку, как и в дорогом ресторане. Я остановил гончарный круг. Подошедшая женщина срезала с него заготовку, окунула в эмаль и отнесла ее в печь. Спустя какое-то время достала практически готовую тарелку. Вернула мне.