— Мир вокруг реален, — буркнул я.
— Это мы можем узнать лишь после смерти, когда ложная оболочка спадет и нам представится все в истинной форме. Или нам никогда ничего не суждено узнать. Может быть наш разум умрет вместе с телом,
Я вздрогнул. Задрожал. Стало страшно. Ведь после смерти меня ждало ничто. Нет, даже не так. После смерти я перестану существовать. Моя душа умрет вместе со мной. Если вообще душа существует. Я не хочу становится ничем. Не хочу переставать существовать. Нет! Никогда!
Задумавшись, столкнулся с кем-то. Девушкой, которая смотрела сквозь меня знакомым, застенчивым взглядом. Такита подняла выпавшие вещи. Я протянул к ней руку, взял ее за локоть.
— Такита, — прошептал я.
Она меня не видела. Она не почувствовала мое касание. Просто пошла дальше, опустив голову.
— Такита! — закричал я.
Она остановилась, обернулась. Ее глаза блистали горечью слез.
— Забудь уже обо мне, — сказала она. Ее маленькая, нежная кисть сильно сжала обложку на книге. Щеки покраснели не то от злости, не то от обиды.
Я подошел к ней, старался смотреть прямо в глаза. Но взгляд куда-то убегал. Дышал тяжело, собирался с силами. Должен перед ней извинится. Просто обязан.
— Такита, — произнес ее имя вот уже в третий раз, — я, это... прости меня пожалуйста.
Сказал. Наконец сказал.
Молча ждал ее реакции. Не отрывал взгляда от его лица, на котором отражалось все, о чем Такита думала. Сначала лицо озарилось, брови вскинулись, губы еле заметно задрожали. Резкая перемена. Растерянный взгляд, смотрела по сторонам, в поисках помощи. Подруг ее не было рядом, а проходящим мимо не было дел до ее проблем. Когда она это поняла, бровки нахмурились, недобрый блеск глаз. Уничтожающий взгляд, направленный на меня.
— Не нужны мне твои извинения, — процедила Такита сквозь зубы и плотно сомкнутые губы, — уходи прочь. Оставь меня в покое.
На последней фразе голос ее уже дрожал. Она вытерла тыльной стороной ладони слезу, катившуюся по щеке, и быстро пошла прочь. Я звал ее, кричал. Такита не оборачивалась. Я снова стал для нее невидимкой.
Ехал из школы с тяжелым сердцем. На каждый стук колес вагона оно отзывалось болью. Что же я по глупости наделал. Испоганил жизнь. Такита этого никогда не забудет. Въелось в ее голову, ранило сердце, оставив незаживающий шрам. Ей нужно помочь все отпустить. Как и мне. Нужно обо всем забыть. Но это невозможно, пока мы видим друг друга, пока наши сердца тревожит боль. А тут еще Кемато встречать из института. Как бы я не любил своего брата, сейчас было не до него.
Растерянный Кемато стоял на платформе. Все рассматривал с детским любопытством. Проходящие мимо на него косились, будто на какого-то дурачка. Ну что поделать, человек жил в новом мире первые дни.
Помахал ему рукой. Иначе бы он меня не заметил. Кемато подбежал, обнял меня. По его виду понял, что случилось что-то для него необычное, вызвавшее такой восторг. Ему не терпелось обо всем рассказать. И он рассказывал. Всю дорогу до Сада Потерянных Душ, куда мы ехали на первый день работы. Оказалось, что его поцеловала Марика. По его словам, во время перерыва, она затащила его в какую-то комнату, сплошь заставленную палками с приделанными тряпками, закрыла дверь и поцеловала.
— Я почувствовал себя, как во время Момента Единения, — восторженно говорил Кемато.
Попросил его не напоминать об этом кошмаре. Он извинился и продолжил рассказ. Говорил, что он сильно удивился, а еще больше испугался. Оттолкнул ее. Она спросила, что с ним случилось. Кемато ответил ей что-то невнятно. И выбежал вон.
— Это нормально в вашем мире? — спросил он, — целоваться вот так просто, а не во время... Ну ты понял.
Я ответил, что нормально, когда парня, целует девушку, если они находятся в отношениях. Пришлось сверх того объяснять, что значит «находятся в отношениях».
По небу ползли белые тучи. Крупные хлопья снега медленно опускались на землю, собирались в сугробы. Деверья одевались в белые наряды. Укутывали уставшие от листвы ветки.